Ардан не запомнил его имя, да и кроме отличительной черты в виде косоглазия тот никак не выделялся из общей массы.
— Угомонись, — коротко отвесил Йонатан, спокойно покачивавшийся в седле. Кроме него и Давоса все остальные спешились. — Прошла целая неделя дождей. Почва размокла и дилижансы идут медленней. Подождем.
Уже четвертый час они ехали по границе прерии. Как и предупреждала Цасара — Йонатан действительно оказался зациклен на пунктуальности. По нему даже время можно было проверять. Каждые тридцать минут он убирал руку в карман брюк и доставал оттуда часы на длинной цепочке.
Видимо вел журнал. А может и дневник. А может…
Ардан покачал головой. Он пытался хоть чем-то занять разум, оголодавший за этот месяц по задачкам и печатям магии. А Давос, ехавший, как на зло, рядом с Арди, вряд ли расщедриться на то, чтобы отвязать от седла сумку с книгами пленника и посох последнего.
Так что все пожитки, которыми обладал в данный момент Ардан — два комплекта сезонной одежды, сшитые матерью и убранные в походные сумки, так же притянутые к седлу; походный кожаный плащ и широкополая шляпа, выданные ему отрядом (видимо, чтобы внешне не отличался); пара рабочих ботинок — пока еще крепких, но скоро потребующих оплату в виде каши; полтора десятка эксов в кошелке, спрятанным за голенищем; старый рабочий нож.
На шее у него покоился кожаный ремешок с клыком Эргара и фигуркой дуба, а на запястье — браслет из синего шелка с белой вязью рун Фае.
"За этот месяц Ардан успел переброситься, пусть и парой слов, с каждым из членов экспедиции. Абсолютно разные люди, разных возрастов и даже полов (в отряде, помимо Цасары, состояло еще две женщины) но они сходились в одном — полном безразличии к своему пленнику-грузу. И только один Давос испытывал к Арди явную неприязнь, смешанную с чем-то, что можно было бы назвать алчностью.
— Потерпи немного, — шептал на языке зверей Ардан, поглаживая гриву коня. — скоро мы отправимся в путь, и ты сможешь размять ноги.
— Еда, — отвечал гнедой, покусывая траву и цветы. — Вкусность. Спокойность. Надо бежать — бежать. Не надо бежать — еда.
Арди улыбнулся. Интересно, он так же звучал для остальных, когда впервые пробовал говорить на Имперском? Увы, домашние животные плохо понимали язык диких зверей.