– Соскучилась по твоему железному дружку… – проворковала спутница, царапнув переносицу ногтем.
Она меня не заводила.
Как так? Бл*ть!
Пришлось прибегнуть к единственному способу, с помощью которого сбрасывал напряжение в душе последние два месяца. Представил влажные бирюзовые глаза и розовый кончик языка, порхающий по моему стволу. Нежные искренние всхлипы и нетерпеливые прикосновения к разгоряченной коже.
Боже правый!
Мой агрегат стал медленно оживать под натиском чужих губ. Чуть прикусил её язык, во всех красках вспоминая любовные приключения с другой девушкой.
С моей златовлаской. С той, которая сделала больнее всего.
Член уже распирал от притока бурлящей крови, а сердце застряло между ребер, переставая стучать.
Вышибить клин клином не удалось.
Весьма печально. Но я смогу растоптать свои больные чувства к Злате. Каждый вечер новая девушка. Как тогда, после трагедии… Этих «спасительниц» было столько, что порой даже в именах путался.
«Я смогу. Смогу… Смогу…» – хрипело оскорбленное мужское эго, пока проворные ладони гладили мои заросшие щеки.
– Какой ты твердый, малыш! – восхищалась Ленка, зажимая мочку уха между зубами. – Сделаю тебе эротический массаж! Спорим, такого тебе еще никто не делал?!
– Даже спорить не буду. Я же девственник! Забыла, что ли? – властно притянул ее ближе к себе, смыкая пальцы на подбородке.
Спутница соблазнительно рассмеялась, подаваясь вперед, когда в кармане завибрировал мобильный. Сегодня уже не планировал переговоров, но, учитывая сложившуюся ситуацию в семье, нехотя достал телефон.
– Ответишь? – промурлыкала Ленка, исследуя пальцами подросший бугор у меня в штанах.
– В другой раз! – подмигнул, сбрасывая входящий.
Твою мать. Ангелина была рождена для того, чтобы портить мне жизнь. Наши губы слились в очередном страстном поцелуе, когда телефон завибрировал вновь.
– Да что за дерьмо?!
– Ничего страшного! Мы уже почти приехали. Мой дом через двор. Поговори, а потом отключим телефоны до самого утра…
Вздохнул, мысленно отправляя Лину в далекий пеший поход.
– Чего тебе надо? – гавкнул, протягивая три сотни таксисту.
Вместо ответа из трубки послышались горькие рыдания.