— Компенсация, — подсказал я, открывая дверь.
— Она самая, вашество, — согласился Фома. — Я ее не заработал. Оставлю себе за то, что попортили, а остальное отдам тому, кому нужнее. Мне чужого не надо.
— А не пропьет? — спросил я, проходя в дом.
Фома покачал головой:
— Я ему на всякий случай выдал немного. Как раз, чтобы купил себе хорошие ботинки в лавке у канала, и заглянул на рынок, чтобы взять себе на первое время самое необходимое.
— На рынок? — засомневался я.
— Не извольте беспокоиться, вашество. Пусть он купит себе мыльно-рыльные принадлежности, да самые простые носки для начала.
— Это много? — уточнил я.
— Много, вашество. И к такому надо привыкать медленно. Евсееву я накануне объяснил все: про честь семьи, и что герб позорить непотребным видом нельзя.
— Хитро, — оценил я. — А если он все же ослушается?
Питерский пожал плечами:
— Тогда господин некромант отдаст его призракам, которые прислуживают в доме.
— Прямо так и сказал? — удивился я. — Хорошая у тебя фантазия!
— Кого там вы решили отдать на корм призракам? — послышался голос Виноградовой.
А через секунду, призрачная женщина просочилась через потолок и возникла перед нами.
— Никого, — ответил я.
— После того как денег ему дал? — с подозрением спросила Любовь Федоровна. — Не надо отпираться, я все видела.
— Фома получил компенсацию и распорядился ей, как пожелал, — просто ответил я.
При слове «компенсация» глаза Виноградовой вспыхнули интересом.
— Вот как? Вы решили устроить подставное дорожное происшествие? — живо поинтересовалась она. — Поставили машину под удар, и заставили потерпевшего рассчитаться на месте?
Фома охнул и прижал ладонь к груди.
— Эту схему уже давно прикрыли, как и махинации со страховыми выплатами, — ответил я. — Тем более, что дворян, уличенных в разбое, воровстве или обмане, могут лишить всех чинов.
Эта информация расстроила Виноградову.
— Чудные времена, — вздохнула она. — Вариантов заработать быстро и много с каждым днем становится все меньше... Так что за компенсацию получил, Фома?
— Банк мне выплатил, — пояснил слуга. — За вред, который нанесли мне тамошние дружинники.