У тебя всегда есть какая-то подлая, мерзкая, жестокая цель!
— Я виноват перед тобой, знаю, но я… искренне прошу прощения. Хочешь я на колени встану? В сугроб…
— Осторожнее, тут кругом желтый снег. Здесь гуляют собачники… — подает голос папа.
— Не надо мне твои колени в сугроб, Зорин. Мне вообще от тебя ничего не надо.
— Таша, я люблю тебя. Я без тебя никуда не поеду.
— Значит, ты застрял здесь надолго.
— Значит, застрял. Но я застрял рядом с тобой.
— Вот уж нет.
— Да. В одном городе. Уже рядом. Дышится….
В этот момент я чувствую, будто мое собственное сердце решительно покинуло тело и расплавилось от признаний Зорина.
Он, вне всяких сомнений, тоже пьян.
— Верни папу домой. Уверена, адрес квартиры ты знаешь.
— Такого пьяного? К детям? Нет, ты что… Мы в мой отель идем.
— Вызови такси.
— Прогулки полезны.
— Только не для избитого человека!
— Я, конечно, попробую, но он жутко упрямый тип. Понимаю, в кого ты пошла упрямством.
— Заканчивай этот цирк, Зорин. Мой папа через час должен спать в теплой постели, и точка.
— Час? — задумывается. — Нет, два… Два часа надо, как минимум.
— Больные! Вы.… где находитесь?
— Мы в пути. Это не я выбрал маршрут, учти. Твой отец, он упрямый.
— Ты повторяешься, Зорин. Уже поздно.
— Да. Я позвоню, когда придем. Или напишу. До завтра.
— Нет.
— Да, точно. Уже сегодня. До сегодня.…
— Нет! Я тебя слышать сегодня больше не хочу! Эй…. — он сбросил звонок.
* * *Разумеется, Зорин все сделал по-своему. Через полтора часа прислал мне с телефона папы фото его же, спящего на диване, в верхней одежде. Ну и себя, любимого, тоже прислал! Полураздетого, в кровати.
Я перезвонила ему сразу же. Честно признаться, после нашего разговора урывками спала, ждала звонка или сообщения, переживала, как два пьяных мужика доберутся до отеля.
— Сейчас же удали это позорное фото! — шепчу.
— Позорное? — до него как будто не доходит.
— Ты пишешь мне с телефона папы. И отправляешь в наш чат с папой свои полуголые фото! Совсем совесть потерял? Удаляй сейчас же из переписки.
— Черт. Точно. Удалил…
— Из галереи тоже удалить надо! — требую я.
— Будет сделано.