«Я не стану средством для очистки твоей совести, Мария. Ты продала дочь. Продала дорого. Я её купил. Буду делать все, что захочу, как захочу. Моя игрушка.…»
И вроде бы ничего нового, да?
Ничего из того, о чем бы я уже не знала.
Если бы не это ужасное предложение:
«Ты продала дочь. Продала дорого. Я её купил»
Сердце взрывается, словно там сдетонировала бомба замедленного действия.
И следом ещё пару фраз, после которых хочется помыться:
«Буду делать всё, что захочу, как захочу. Моя игрушка…»
Я не дурочка и понимаю, что разговор не был предназначен для моих ушей.
Ухожу быстро-быстро, стараясь остаться незамеченной.
Почти бегу по роскошным коридорам, скорее-скорее."
"Добраться до спальни и сделать вид, что не уходила. Не подслушивала, не таилась, как воришка.
Сердце грохотом барабана отзывается в крови.
Залетаю в свою комнату, шумно дыша.
В зеркале отображается встревоженная, раскрасневшаяся.
Ни грамма спокойствия.
Нужно занять себя чем-то…
А как хочется позвонить. Позвонить и обматерить гадину… Я ее мамой называла! МА-МОЙ! Скотина….
Ненавижу гадину. Не-на-ви-жу, тварь!
Как хочется отомстить!
Впиваюсь ногтями в ладонь, измеряя шагами комнату.
Ненависть клокочет в горле.
О, если бы Мария попалась мне сейчас под руку, я бы располосовала ей лицо и глаза выцарапала. Она бы от меня целой и невредимой не ушла. Сука драная….
И как от такой гадины могли получиться такие чудесные близняшки? Наверное, они все взяли от папы и ничего от мамашки. Она просто пузо для вынашивания, чрево… Нет, ничего в них от нее нет! Скотина…
Хожу нервно, успокоиться не получается.
Как бы я ей отомстила? Как?!
Возможностей нет.… Но если однажды все изменится, о, если только изменится…
Мысли немного изменили свое направление…
Чтобы занять себя, начинаю разбирать гардероб.
Поначалу я не придала значение, но сейчас оценила: все бренды, что есть у меня, есть и здесь. Любимые марки.… Даже духи! Черт! Клетка-то золотая.
Провожу пальчиками по рядам одежды, доходя до платьев в самом конце.
Наугад вынимаю одно — золотистое, тонкое, будто вторая кожа, деликатный блеск напоминает брызги дорогого шампанского.
Интересно, зачем Зорину это?
Я же родить ему должна и все. То есть сидеть и горевать, что меня тошнит, что я толстая и все в таком духе.…
Ещё капризничать и есть всякую дичь.
— Нравится?
Пальцы разжимаются, уронив вешалку с платьем.
— Вы меня напугали, — с укором смотрю на Зорина, подкравшегося незаметно.
— Сегодня ужин. Выбери что-нибудь достойное. На выход.