Когда он подключает к делу язык, водя им по ареоле моего соска, в легких не остается воздуха.
Просто не получается дышать так же размеренно, как раньше.
Обострившаяся чувствительность тела в эти дни играет против меня.
Назар опускает взгляд ниже, он скользит им по моему животу, по резинке шортиков…
Снова смотрит мне в глаза и целует интенсивнее, сосет твердые вершинки по очереди.
Однозначно, издевается! Просто издевается, доводя меня до исступления неспешной, искушенной лаской. Тело подбрасывает вверх все чаще и чаще, в такт его интенсивному сосанию.
Мычу и кусаю губы, чтобы не стонать, но все же стону, когда он врезается в мою промежность эрекцией. Легкие брюки ничего не скрывают, лишь подчеркивают.
— Ты знала, что в критические дни девушки, женщины делает кое-что в два раза чаще.
— Нет, не знаю! Все, отпусти.
— О да…. Отпустить тебя я просто обязан. Особенно после вчерашнего. Одним секретиком поделюсь сегодня, а вторым, для больших и плохих девочек, я поделюсь с тобой позднее, когда ты будешь готова.
Что за интонации такие? Дико пошлые и вибрирующие глубоко во мне. Невозможно равнодушной оставаться, когда он так говорит и смотрит, и посасывает. Его голос стал более низким, чувственным, тело полно жара, глаза блестят.
— Довольно! — пытаюсь говорить так, чтобы голос звучал построже, но выходит довольно неуверенно.
Назар разжимает пальцы на моем запястье, отпустив руку. От долгого пребывания в зажатом состоянии кисть совсем не чувствуется.
Зато я хорошо чувствую, как Зорин пронырливо подсовывает руку мне под шортики пижамы, прямиком в трусики.
— Эй.… Я же сказала, у меня месячные! У меня…
— Я не буду трогать твои барьерные средства. Но приласкать изнывающую киску я просто обязан.
Его пальцы поглаживают складки, половые губки. Дрожь только усиливается, я едва держусь.
— Секрет номер один. В эти дни женщины мастурбируют чаще обыкновенного… И секс у них тоже случается в такие дни, поверь.…
Перед глазами мелькают черные точки, когда он притрагивается ко мне.
Всего лишь нажатие, мягкое, решительное и усиливающееся с каждой секундой.
Отпускает.
Я получаю возможность дышать, могу вдохнуть полными легкими.
Через мгновение снова дергаюсь от новой порции изысканной и такой вкусной пытки удовольствием.
— Прекрати немедленно, — стону из последних сил.
— Дай извиниться. Кончишь, как следует, и отпущу, — обещает Назар.