Теперь он был напористым и жадным, иссушающим.
Он будто хотел опустошить меня, выпить до самого донышка и ничего не оставить другим.
Неожиданно жадно я распахнула для него свой рот, наши языки сплелись, мгновенно вступили в жаркую схватку.
Мы боролись и одновременно поддавались друг другу. Зорин то одерживал верх, то отступал. Я понимала, что он играл со мной в поддавки. Ему ничего не стоило сделать желаемое. И если бы ему пришло в голову трахнуть меня даже в критические дни, вряд ли я бы смогла противостоять ему чисто физически.
Играли вместе.
И, клянусь, ему это нравилось, не меньше, чем мне.
Он больше не ласкал меня под трусиками, гладил живот, бедра, бродил где-то очень-очень близко, но не прикасался ко мне, а я — словно оголенный провод, готовый дать искру в любой момент.
Протяжный стон вырвался откуда-то из глубины моего горла.
— Горячая штучка! Заводишь… — отозвался Назар.
Он впился зубами в мою нижнюю губу, притягивая меня ближе, ещё ближе!
Между нашими телами совсем не осталось свободного пространства.
Я с трудом сдерживалась… Мне хотелось потереться об него…
Потереться так, чтобы вспыхнуло яркое пламя!
Зорин медленно лизнул мою нижнюю губу, прежде чем погрузиться в глубокий жаркий поцелуй.
Его пальцы сжались на моей ягодице, приближая меня к нему.
Да сделай это уже, черт побери, вспыхнуло у меня в голове.
Мысль была будто не моей, продиктована извне.
Я такой не была… Ни с кем не была. Никто не зажигал меня так сильно.
Этого мужчину следовало опасаться и держаться от него, как можно дальше, не сходя с ума от его поцелуев.
Но ещё мгновение, и…. Боже, мне станет на все плевать!
Я.…
— Хочешь меня? — уточняет хрипло Зорин.
Его глаза горят голодным огнем. Они были полны не самых безобидных мыслей.
— Хочешь. Тебе следует это признать!
Это больше походило на приказ, чем на диалог.
Я тут же усмехнулась своим собственным мыслям: вряд ли Зорина интересовал полноценный диалог.
Напрягаюсь в его руках.
Часть меня приказывала немедленно спускаться обратно на землю, не мечтая о глупостях.
Туман возбуждения все ещё владеет моим телом.
Я опускаю ладонь ему на грудь, желая оттолкнуть. Зорин напирает лишь крепче.