Или у него действительно металлическая шевелюра? Да нет, пряди колышутся от ветра и не похожи на проволоку. Хотя если это сбежавший от Хозяйки божок, то он может просто выделываться, мороча мне глаза.
— Санглие? — я улыбнулся. — Кажется, вашу фамилию можно перевести как Вепрь?
— Ах, право, любезнейший князь, не можно, — он оскалился, показав на секунду нижние клыки устрашающего размера, — а нужно. Вы, я вижу, помните французский. Да, Sanglier — это Вепрь.
— Золотой вепрь, я так полагаю?
— Вепрь Золотая Щетина, с вашего позволения.
"Стервец даже не скрывал, кто он такой. Насмешливо смотрел на меня, уверенный в своём превосходстве, размахивал травинкой и вёл себя так, словно пришёл на пикник.
— Чем обязан вашему появлению в моих землях?
— А вот тут, князь, я готов с вами поспорить. Они не ваши.
— В самом деле? И кто же, по вашему мнению, их хозяин?
— Король Франции Людовик Пятнадцатый, носящий прозвище Возлюбленный. — Тон Санглие был донельзя насмешливый.
— И вы взялись за это безнадёжное дело? — я усмехнулся как можно более издевательски.
— Я решил, что это отличный повод повидаться с вами, князь. Можно сказать, я мечтал с вами встретиться. А награда от Людовика станет для меня приятным дополнением к этому свиданию.
— И что же вас заставило искать встречи со мной? Желали обсудить парижскую моду и окрашивание волос?
— Что вы, князь! К вам у меня дело гораздо серьёзнее.
— Дайте угадаю. У вашего друга, мне кажется, не хватает одной руки?
Санглие расхохотался.
— Точно, князь! Именно не хватает! Поверьте, я большой специалист в насилии и оценил шутку, сыгранную вами с Трисмегистом. Какой замечательный сеанс жестокости и унижения! Бедняга до сих пор так впечатлён, что не рискует явиться к вам лично.
— И послал вас?
— Да, меня, — Санглие широко улыбнулся. — С обязательством отрубить вам все выступающие части тела перед смертью. У Павших, знаете ли, очень болезненное самолюбие и никакой фантазии. Будь вы моим врагом, то я измыслил бы пытку поинтереснее. Но, увы, вам просто придётся умереть в несколько разделанном виде.
— Вынужден огорчить вас, маркиз. Ни сегодня, ни завтра я не собираюсь умирать.
— Князь, при всём моём уважении, я буду вынужден настаивать.