Рев двигателя бэтээра стал тише, видимо, мы все же удалялись. По пути попалась речушка, благо была неширокой, так как еще не замерзла. Остановились здесь на минуту, чтобы фляги наполнить, и побежали дальше.
К вечеру, окончательно выдохнувшись, мы упали возле большой ели без сил. Нужно вставать на ночевку, и так ни хрена не видно, темень такая в лесу, хоть глаз выколи.
– Товарищ сержант…
– Андрей я, тебя-то как?
– Валера…
– Слушай меня, Валера, хватит тут устав соблюдать, мы сейчас не в строю, а в жопе, так что будь попроще!
– Хорошо, Андрей, сил нет совсем, может, отдохнем?
– Сам собирался вставать, не видно уже ни хрена, не хватало еще на сук какой-нибудь глазом налететь.
– Под лапы? – спросил Валера.
– Конечно, чего тут мерзнуть-то? Там и костерок разведем, спичек я прихватил у немчуры.
– А у меня консервы есть…
– У меня тоже, так что живем дальше.
Подрубив ножами нижние ветви, так чтобы смогли расположиться возле самого ствола елки, мы выложили лапником все вокруг. Со стороны только по следам можно обнаружить, а так не видно вообще. Между так называемых лежанок устроили кострище. Конечно, костерок развели небольшой, так чтобы хоть чуть-чуть погреться. Валерка сходил несколько раз за хворостом, я же обустраивал берлогу. Когда натаскал прилично и залез ко мне, я уже разогрел еду и открыл банки.
– Ну, давай, наконец, поедим, да и спать. Я первым лягу, сиди тихо, слушай лес. Будешь засыпать, буди. Спать вместе никак нельзя, запомни хорошенько. Уснем – замерзнем точно. Все понятно?
– Все, – кивнул парень, – огонь такой же поддерживать?
– Да, такой же, как сейчас, небольшой. – У нас тут получилось как в пещере, даже тепло стало, так что, думаю, не замерзнем.
Я не сказал, когда меня будить, потому как нет часов.
Проснулся я сам. Сначала не понял почему, но, повернув голову, увидел картину маслом. Веревкин спит, засранец, привалившись к моей ноге. Именно тяжесть его тела меня и разбудила. Но спал парень все же чутко.