Меня арестовали, точнее, как пояснил следак, задержали для установления личности и прояснения халатного поведения, которое привело к потере документов и оружия. Я даже выдохнул спокойно, всю ночь через раз дышал, трясясь от страха предстоящих пыток. Тут же я даже расслабился и сообщил, что да, виноват, бухал, ой, простите, выпивал в гаштете по поводу отъезда в столицу рейха возлюбленной. Переборщил, ну, с кем не бывает? А со следаком не бывает? Ну, значит, он молодец.
– Сколько человек к вам подошли?
– Двое, господин следователь.
– Кто в Кенигсберге может подтвердить вашу личность? – О, а это вопросик еще тот. Ведь по идее, здесь мое родное подразделение, правда, должно и тут прокатить, ведь в нем меня никто не знает. «Донора» моих документов захватили как раз тогда, когда он направлялся из госпиталя. Правда, в отделе должно быть мое личное дело, а там фото, но я и сам, помнится, был удивлен нашим сходством…
– В казарме охраны господина гауляйтера есть водитель, унтер-офицер Вайзен, он может меня опознать, если вам угодно будет его найти…
– Мы проверим, – ответил следак и нажал кнопку звонка.
– Найдите штабсинтенданту какую-нибудь одежду, а то он, наверное, уже продрог совсем.
Видимо, на меня реально не собирались ничего «вешать», так как проявили внимание к моим проблемам. Уведя меня тогда из кабинета следователя, солдат проводил меня в другой кабинет, а не в камеру.
– Господи, Адам! – фриц кинулся ко мне. Да он же пьяный, собака!
– Привет, Фриди, видишь, какая со мной вышла штука? – Мы даже обнялись с фрицем.
– Где ты был? Что с тобой произошло? У нас ведь тут такое случилось! – начал было заваливать меня вопросами Вайзен.
– Унтер-офицер, так вы подтверждаете личность господина штабсинтенданта? – прервал наши радостные вопли следак.
– О, господин унтерштурмфюрер, конечно, это и есть штабсинтендант Адам Лескофф, несомненно!
– Хорошо.