Почему Вайзен пьет, если предстоит ехать? Ответил он просто:"
"– Так мне обратно-то одному ехать… Господин гауляйтер, как ты понимаешь, больше со мной не поедет. Никто меня не поймает, что я сел за руль после пьянки.
– Это да, – кивнул я, изображая грусть.
– Ты знаешь, – вдруг склонился ко мне немец и зашептал буквально в ухо: – Туда ему и дорога! – Вот от этой фразы охренел я, несмотря на коньяк.
– Ч-ч-чего? – выпучил глаза я.
– Адам, ты ведь мне друг? – блин, да фриц сейчас мне что-то тайное расскажет…
– Ну, Фриди… – развел руками уже я.
– Плохой он был человек, очень плохой. Говорят, я слышал от охраны, даже женщин и детей убивал!
– Что, сам, что ли? – продолжал я демонстрировать удивление.
– Может, и не сам, но разве есть разница? Это уже не война получается, а какая-то средневековая бойня.
– В любом случае он был гауляйтером, а мы – простые солдаты…
– Адам, а если тебе прикажут расстрелять или сжечь ребенка, или женщину, ты что, выполнишь приказ? – охренел, видимо, от моего тона Фридрих.
– Фриди, не нужно, избавь меня от таких вопросов. Я не смогу на него ответить просто.
– Извини, я тоже, если честно, не знаю ответа. Тут вроде и приказ, но это же убийство! Одно дело, партизан каких гонять, или еще каких бандитов, но дети… Адам, я не понимаю, почему нужно убивать их?
– Слышал, что вермахт освобождает территории для немцев и другие народы здесь лишние…
– Я против такого, ты знаешь… – Блин, меня этот фриц-оппозиционер своими речами назад в гестапо приведет.
– Фриди, этот разговор для другого места.
– Хорошо, Адам, я тебя понимаю.
– Скажи лучше, как мы завтра такие поедем?
– А я что? – вдруг усмехнулся фриц. – У меня есть напарник, вот он пусть и ведет мою колымагу.
Мы ржали после этих слов минут десять. После, выкурив по очередной сигарете, завалились спать.
Утро было недобрым. Во-первых, мы были с жуткого похмелья, а во-вторых, нас разбудили прибывшие из оцепления солдаты. Это были те самые эсэсовцы, с которыми мы приехали сюда, в Кенигсберг.
– Фридрих, ты все пьешь? – рявкнул один из них, раньше я думал, что он вообще немой, слова от него никогда не слыхал.
– Нет, Матиас, мне сегодня за руль, – ответил Вайзен, но я заметил, как ему не хочется разговаривать с этим эсэсовцем.
– Хорошо, что нас оставляют тут, хоть останемся живы, ехать с тобой – все равно что под пули иванов лезть.
– А ты знаешь, что такое пули русских? – съязвил мой «друг».