Садись уже!"
"Едва я закинул в рот пару ложек отличного борща, я уже вроде говорил, Валюшка замечательно готовит, как откуда-то из комнаты раздалось хныканье, переходящее в рев. Жена мгновенно сорвалась и убежала, а я за ней. Черт, уже забывать стал, какими маленькими бывают новорожденные. Выпросив у Валентины ребенка, а ведь она даже не сказала мне, кто у нас вообще родился, не успела, я сразу почувствовал – дочь. Только девочка может вызвать такую волну тепла внутри. Конечно, сейчас я видел лишь часть личика, плотно упакованного в пеленку, но, блин, какая же она красивая, вся в маму.
– Люблю вас, – я прижался к любимой женщине, а та обняла меня.
– Ты смотри, она ведь затихла! – воскликнула Валентина, правда тихим голосом. В ее голосе было столько удивления и радости, что это не описать.
– Чует папку! – кивнул я. Был опыт, и немаленький, так что знаю, что и как делать. – Как назвала?
– Пока дочей зову, тебя ждали…
– А хотела бы как?
– Отец должен назвать…
– Да брось, говори!
– Может, Катюшкой?
– Мне нравится, пусть будет Катериной.
Проснулся сам, на кровати. Господи, она что, меня сама сюда тащила? Вот же, блин, женщины в этом времени. Потянувшись, сел на кровати и увидел перед собой тапочки. Блин, словно и войны нет, как дома. Сунув ноги в тапки, пошел искать туалет, хотелось… даже не высказать, как.
– О, папаша проснулся, ну и здоров же ты, еле дотащили! – усмехнулась женщина.
– Спасибо, извините за неудобство. Я постараюсь решить вопрос с жильем побыстрее, чтобы вам не мешать…
– Тебе чего, лейтенант, сон плохой приснился? – возмутилась женщина. – Здесь поживете, пока дочь не подрастет. Кто Валентине помогать будет, а? Ты воюешь, а она с грудным ребенком одна будет? Нет уж, живете здесь, и точка.
– Как же вы сами-то, Валентина говорит, что не спите совсем? – удивился я такому участию.
– Переживу как-нибудь. Ничего сложного в этом нет. Да и я не у станка стою, работа у меня на телеграфе, сидячая, так что все нормально. Иди уже в ванную, командир, сейчас воды согрею. Небось, по приезде рванул, даже не помылся? – Я вдруг покраснел, представляя, как от меня несет. Хоть и мылись в бане у партизан, но после этого прошло три дня.