— Ржет точно как коняка.
— Ты что приперлась? — Недовольно рявкнул Бабай, сверля глазищами мелкую, занозу.
— А че? — Девуля выудила из кармашка пряник и откусила смачный кусок. — Тебя ж на болото не заманишь… Вот и пришла сама за тобой…
— Я же тебе говорил — не хочу с тобой быть, понимаешь? — Бабай придвинулся ближе к Соньке.
— Чем же эта кобыла здоровая тебя опутала? — Взвизгнула кикимора. — Не пойду отсюда и все тут. Слово я свое сказала. А оно камень. — Девуля шмыгнула носом и достала еще один пряник.
— Может тебе чаю налить? — Вежливо поинтересовалась Сонька, еле сдерживая истеричный смех.
— Может и налить. — Важно ответила кикимора. — Но все равно ты дылда и Бабая я тебе не отдам. Не место тебе возле него…
— Тебе чтоль место?
— Кому же еще?… Маманя сказала, чтоб я без него на болото и не потыкалась.
Сонька пошла на кухню, слыша как кикимора хрустит пряником и рассказывает Бабаю о прелестях жизни на болоте. Она открыла кран, поставила в раковину чайник и полезла в погреб за вареньем, надеясь, что нежданная гостья любит клубничный джем и яблочное повидло.
Кикимора любила все. И джем, и повидло, и последние конфеты из буфета, и даже залежалый, барбарис, пошел в ход. Сонька не успевала глазом моргнуть как в круглом словно баранка ротике, исчезали сладости. Бабай отрешенно сидел на Сонькиной кровати и изучал стену, стараясь не смотреть на конопатую пожирательницу конфет.
— Есть где сиротинушке горемычной приткнуться? — Надрывно запричитала она с набитым ртом.
— Домой иди. — Предложила Сонька. — Ты же жила где-то…
— Говорю же, мамка не пустит. — Кикимора с усилием проглотила, то, что нажевала и Соньке на минуту показалось, что по ее тонкому горлышку скатился ком. — За кого мне замуж идти? Все лешие в округе то старые, то непутевые… Водяные некрасивые, а домовые напрочь женатые все… Вот она мне и сказала, иди, мол, Бабая окручивай.
Сонька сидела напротив нее, подперев голову кулаком и медленно входила в состояние шока.