С противоположных сторон в ограждении зияли большие прямоугольные отверстия, и служители на глазах Франы подкатили к ним большие деревянные ящики на низеньких тележках. В одного ящика неслось шипение и рык, в другом что-то подозрительно скрипело, и издавало трели из сухих щелчков.
- Шипомордник. – шепнул спутнице Умар. – Точно говорю, их голос…
Итальянка кивнула – молодой человек успел немало порассказать ей о своей жизни на Добрынинском кордоне, в опасном соседстве с Чернолесом и его порождениями.
Служители умело пристыковали ящики к отверстиям и по сигналу распорядителя выдернули вверх передние стенки, устроенные на манер заслонок.
Из второго ящика выбралась довольно старая тварь – нечто среднее между ящерицей на длинных лапах, причём задняя пара, толчковая, была заметно крупнее и мощнее передних.
- Я же говорил – шипомордник! – снова заговорил Умар. - Наш, с кордона. Парни их ловят и продают челнокам, а те переправляют сюда, на ВДНХ для таких вот боёв. Отец такую охоту не одобряет, но особо и не препятствует – твари-то зловредные, их всяко истреблять надо, не так, так эдак…"
"А баюн откуда? – шепнула Франа. – Тоже ваши поймали?
- Не… - сильван помотал головой.
Схватка на арене тем временем началась. Поначалу оба зверя обменивались «оскорблениями», вызывая друг друга на бой: баюн шипел и выл, круто выгибая пушистую спину, шипомордник же отвечал россыпями костяных щелчков. При этом «поединщики» медленно смещались по часовой стрелке, выбирая момент для атаки.
Первым не выдержал шипомордник - он прыгнул, оттолкнувшись, как успела заметить Франа, и задними лапами и мощным хвостом.
Саблезубая кошка, как оказалось, ничуть не уступала в ловкости своим усатым и хвостатым потомкам. Она без труда увернулась от опасного снаряда, и даже ухитрился, извернувшись, ударить шипомордника лапой. Громкий скрежет, страшные когти проехались по роговым щиткам и чешуе, прикрывающей бока чернолесской твари, не нанеся ей ни малейшего ущерба.