Гейл же, стоя рядом с Марджери, с нескрываемым ужасом косилась на невозмутимо вылизывавшую лапу Матильду и пальцами судорожно сжимала складки платья, а плечи её едва заметно подрагивали.
Я пригляделась к ней внимательнее. А может, у нее просто-напросто фобия? Ну вот как бывает у людей на пауков, так у нее на кошек. Это, конечно, невероятно в этом мире, но в нашем такое есть.
В памяти всплыл образ земной подруги, которая при виде Матильды чуть сознание не теряла. Она Матильду как огня боялась, даже когда та была котёнком.
Однако Марджери, не обращая внимания на Гейл, продолжала страдать из-за будущего приёма. А я, вспомнив наказ Мау о чистой душе, решила сделать осторожный шаг навстречу примирению.
— Дорогая матушка, я буду рада, если вы поможете мне организовать всё на должном уровне, — сказала я, глядя ей прямо в глаза и стараясь звучать искренне.
Мардж запнулась на полуслове, приоткрыла рот от неожиданности и переспросила, не поверив своим ушам:
— Правда?
— Чистая правда, — кивнула я, и всё внутри меня сжалось.
Лицо Марджери мгновенно преобразилось. Она расплылась в широкой торжествующей улыбке и довольно сощурила глаза, как кошка, заполучившая сливки.
И я сразу поняла, что совершила большую ошибку: вдовствующая герцогиня восприняла мой жест доброй воли не как попытку заключить мир, а как признак слабости, как капитуляцию.
Глава 18
Доменик
— Что-то с твоей женой не так, — пробурчал Сандерс, едва мы отошли на достаточное расстояние от склепа. — И с кошкой её тоже. Они обе меня настораживают.
Я криво ухмыльнулся и покачал головой.
— Оставь мою жену и её кошку в покое, Дрес.
Мне повезло родиться всесторонне одаренным. Милостью Мау во мне уживались не только силы пяти находящихся в империи реликвий, но и — понемногу — отголоски остальных.