Как будто они были не аспиранткой и бывшим членом ее консультационной комиссии, который так и не удосужился прочитать ни одного из ее документов, а хорошими приятелями, которые сейчас пойдут пить пиво и веселиться.
— Доктор Родригес.
Он нахмурил брови.
— Я думал, мы договорились насчет Холдена.
Разве?
— Точно. Холден.
Он улыбнулся удовлетворенно.
— Парень уехал, а?
— А. Эм… Да.
— Ты туда? — Он подбородком указал в сторону лаборатории с микроскопом, и Оливия кивнула. — Давай помогу. — Он провел своим бейджем, чтобы открыть дверь, и придержал ее.
— Спасибо. — Оливия опустила образцы на лабораторный стол и благодарно улыбнулась, сунув руки в задние карманы. — Хотела взять тележку, но не смогла найти.
— На этом этаже осталась только одна. Думаю, кто-то ворует их и перепродает.
Он ухмыльнулся, и стало ясно, что Малькольм прав. Последние два года он твердил, что в Холдене есть какая-то легкость и непринужденная привлекательность. Хотя Оливию, конечно, интересовали только высокие, задумчивые, угрюмые парни с огромным ай-кью.
— Не могу поставить им это в вину, — продолжал Холден. — Я бы делал то же самое, учись я в аспирантуре. Ну что, как жизнь?
— Эм, хорошо. У тебя?
Холден пропустил ее вопрос мимо ушей и непринужденно прислонился к стене.
— Насколько все плохо?
— Плохо?
— Адам уехал. Черт, даже я скучаю по этому мелкому засранцу. — Он коротко хохотнул. — Как ты держишься?
— А.
Она вынула руки из карманов, скрестив их на груди, затем передумала и безвольно уронила их вдоль тела.
— Нормально. Хорошо. Работаю.
Холден смотрел с искренним облегчением.
— Отлично. Вы с ним созваниваетесь?
Нет. Конечно нет. Разговоры по телефону — самая сложная, самая напряженная штука в мире, я не могу говорить по телефону даже с милой дамой, которая записывает меня к стоматологу на чистку, не говоря уже об Адаме Карлсене.
— Да знаешь, по большей части переписываемся."
"— Да, знаю. Каким бы скрытным и угрюмым Адам ни был с тобой, пожалуйста, знай, что он прилагает все усилия к тому, чтобы вести себя в миллион раз лучше, чем со всеми остальными.
— Мой самый старый друг, — сказал он об Адаме, и было ясно, что он не лгал. — На самом деле, он стал намного лучше с тех пор, как вы начали встречаться.
Оливия почувствовала, как передергивает все тело.