– Какой такой знаккер? Она четырехмерница от природы. Но ты же сама подчеркивала неустанно, что знаккерство – это немного иное…
Ангелия издала нервный смешок.
– Ты меня разочаровываешь неустанно, – ответила она. – Разные-то они разные, да только различие, как между курицей и птицей.
– Опять? Не воробьи, так куры?!
– Тьфу на тебя, бестолочь! – разозлилась бабка. – Курица – это всегда птица, но не всякая птица – курица. Четырехмерник почти всегда – знаккер. А знаккер – почти никогда четырехмерник.
– Прости, я не теоретик, я практик…
– Практик он… Заруби на своем недоразумении, по ошибке названном носом: обнаружил в ребенке четырехмерность, проверяй на магию. На любую – словесную, ритуальную… Вот эту, – она махнула рукой в Люськину сторону, – родители проворонили. А ты еще окончательно сбил с толку.
Словно в ответ на ее вопрос неплотно закрытая дверь коттеджа распахнулась. В гостиную ввалились потрепанные, но целые и невредимые Митька и Дирке Эрремар.
– …пока живой, все поправимо, – закончил Дирке фразу, начатую, видимо, на улице. И замер, обводя ошалелыми глазами странную компанию.
Митька тоже огляделся, абсолютно проигнорировал бабушку и Резанова. Шагнул к Люське.
– Гедеминас… – выдохнула бабушка.
– Мить, привет… – начала было Люська, мучительно соображая, что делать.
– Привет, – ответил брат.
И в следующую секунду голова Люсии взорвалась от боли – брат со всей дури двинул ей в челюсть. Гостиная качнулась перед глазами и погрузилась во тьму.
Глава 19
Лариса
Карина ушам своим поверить не могла.
– Мить, да ты гонишь! Ты в самом деле Люське по морде въехал?
Мир и вправду переворачивался с ног на голову и закручивался в ленту Мебиуса.
Митька только плечами пожал. Ну, не только… еще руками развел. И плюхнулся на диван.
– А ты на моем месте…
– Да не хочу я на твое место, мне и на моем проблем хватает.
Карина оглядела свою комнату.