Шум крови в ушах заглушал все посторонние звуки, а от макушки до копчика словно электрическим разрядом шарахнули.
Низ живота требовательно ныл и пульсировал, а в голове не осталось ни единой мысли. Только он, его руки, его запах, его вкус и его голод, смешанный с моим.
Я скучала. Так сильно скучала, забыв о гордости, о том, что я вроде сильная и независимая и мне никто не нужен. Никто, кроме дерзкого мальчишки с самыми нахальными голубыми глазами, который неожиданно проник так глубоко в сердце, что никакими тисками не вырвать.
И наверное, мне стоило бы вспомнить про гордость, но уже не получалось сопротивляться. Да и последняя наша встреча две недели назад многое показала. Его поступок сказал больше любых слов.
У меня было ровно две обещанных им недели, чтобы принять решение, и я решила пойти за сердцем и своими чувствами, отодвинув в сторону гордость и самолюбие."
"Кто-то, возможно, осудил бы меня, но мне было плевать. И даже если у нас с Матвеем ничего не получится, я буду знать, что сделала все возможное, чтобы хоть попытаться стать по-женски счастливой.
– Кхм… – отвлекли нас, напоминая, что в помещении есть свидетели.
Мы с трудом оторвались друг от друга и пытались отдышаться. Я подняла голову и взглянула в глаза Матвея. И утонула.
На меня никто и никогда так не смотрел. Казалось, что я физически ощущала, как тепло его взгляда окутывало все тело, как медленно оживают и порхают бабочки в животе.
– Ты больше не пропадешь? – тихо спросила я.
– Не дождешься, Катерина Романовна, – нахально подмигнул Матвей и широко, счастливо улыбнулся.
– Так, сладкая парочка «Твикс», – довольно пророкотал Багров, – вы или ведра с тряпками берите, или такси и до дому.
Матвей вопросительно глянул на меня, а я опустила ресницы и пробормотала:
– Мне завтра нужно открыться, я нескольких клиенток уже записала.
– Понял, – согласно кивнул он.
Одной рукой прижимал меня к себе и достал мобильный. Набрал кому-то, дождался, пока ему ответят, и пропел:
– Вернись, лесной олень, по моему хотенью…
– Я тебе сейчас все рога поломаю, – тяжело выдохнул Лев.
– Переодеться не забудь, – очень серьезно кивнул Матвей, но глаза его смеялись.
В трубке снова послышался тяжелый вздох и короткие гудки.
– Поржать над ближним – святое дело, – объяснил мне Матвей на мой вопросительный взгляд. – Роберт Леванович, чем помочь?
– Лампочки неси, – великодушно ответил Багров, – еще краны надо перепроверить, на одной мойке напор плохой.