Ой…
***
Странные ощущения, нарезать круги, при этом чувствовать себя каким-то гостем. Я ведь врач, почему я не могу быть в палате? Абсурд какой-то. Жуть как не хотелось звонить Оле, но почему-то совесть не позволила, ведь Марина попросила же. Честно говоря, я вообще не слушал что там щебечет Оля в трубку, пока не услышал, «скоро ваша лялька появится на свет».
— Какая лялька?
— Ваша, какая же еще? Вы уже решили, как ее назовете?
— У нас вообще-то мальчик.
— Ой, Марина так и не сказала? Так у вас девочка. На двух УЗИ подтверждено.
— Спасибо, что просветила, чтобы я без тебя делал, Оленька?
— Ой, не знаю. Потаскуном бы ходил до сих пор. Ну все, пойду молитву прочитаю. Про цветы не забудь, — кладу трубку, а у самого внутренний раздрай. Дочка! У меня уже в голове Кирилл Маркович, а тут дочка…
Несмотря на страхи Марины, да и чего уж греха таить мои тоже, роды прошли успешно. Маринка донельзя счастливая и, кажется, даже не очень уставшая.
— Ну прости меня. Я хотела, чтобы ты немного порадовался и не называл нашу дочь хотя бы внутри меня обезьяной.
— Прощаю. И свою дочь я бы не называл обезьяной. Она ж моя.
— Смотри, какая она хорошенькая.
— Красотка.
— Ну, Марк.
— Да я серьезно. Ну отек чуть спадет и будет красоткой. Дай подержать, — беру ее на руки и всматриваюсь в черты лица. Да ни хрена там непонятно еще, но она же моя, значит априори будет красотка.
— Ну за головастиков тебе тоже спасибо.
— Да, пожалуйста, всегда к твоим услугам.
— А как мы ее назовем?
— Олеся. Озерова Олеся Марковна. Нормуль?
— Мне нравится. Подай мне, пожалуйста, телефон. Я хочу написать сообщение маме. Пусть знает, это же ничем ее не обяжет.
— Не обяжет.
Вот еще чего не хватало-расстраиваться из-за горе мамаши. Я сотни раз пытался понять, как ее мать до сих пор живет с тем гондоном.
***
На третий день мы были уже дома.