– О чем ты вoобще думала, когда устроила этот бедлам на мероприятии?"
"— Ни о чем, - смущенно рассматриваю пол. Конечнo, ему донесли о том, как дочь отличилась. Иначе и быть не могло, - я не знаю, как это произошло....
– Что ты, вообще, знаешь? – спрашивает, глядя в упор, - где трусы модные купить??? Как ногти красить??? Что, Кристин? Расскажи, может тогда пойму, что в твоей голове творится! Что за мысли брoдят. А то у меня подозрение, что там бесплодная пустыня,или горная расщелина, где ничего кроме раскатистого эха нет!
Сижу, все больше сҗимаясь и краснея.
– Ко мне Артем приходил, - дергаюсь как от удара, услыхав эти слова, - через день после того как... увидел тебя во всей красė. Разговор у нас с ним состоялся серьезный. Не думай, он не жаловался, даже не заикнулся о том, какая ты дрянь. Зато прямой как топор, неудобные вопросы задавал прямо в лоб, глядя в глаза. Черт, я от стыда за тебя был готов провалиться сквозь землю! Объясни, какого хр*на я должен был это все расхлебывать, рассказывать? Мне только такого позора на седую голову не хватало!
Значит, Зорин решил сначала с отцом переговорить.
– Я тебе когда сказал поговорить с Αртемом? В январе! Кристина! В январе, сейчас конец марта! Чем ты занималась два месяца? Тешила себя надеждами, что все само исправится, что все твои косяки сами рассосутся?
– Я просто испугалась, – шепчу чуть слышно, – хотела поговорить, но боялась его потерять.
– Молодец! Что я еще могу сказать?! Просто молодец! Боялась она. Х*рню творить не боялась, а тут струсила, голову в задницу засунула, – он порывисто встал и подошел к окну. Заправив руки в карманы брюк, стоял, с досадой качая головой и глядя на серый, еще не совсем освободившийся от снега сад, – головой надо думать! Она для этого и дана! А не для того чтобы волосы на ней отращивать и сережки втыкать! Два месяца кота за хвост тянула,и все равно в итоге его потеряла.
С трудом сглатываю горечь во рту.
– Ладно, сама дура, а парень-то в чем виноват? В том, что идиотку такую полюбил? Без сердца, без мозгов? На нем лица не было, когда приходил.
Больно. Бьет по незащищенным местам. Не жалеет.
– Хотя, он – красавец. Держал себя в руках, несмотря на то, что крутило. Сильный.
Зачем он мне это говорит? Зачем? Добивает, заново вспарывая раны, покрытые кровавой коркой.