– Знаешь ты что-нибудь о моем дяде, Бенджене Старке?
Игритт не отвечала. Змей засмеялся.
– Сейчас язык выплюнет – не говори потом, что я тебя не предупреждал.
Низкий рык прокатился во мраке. Сумеречный кот, понял Джон, и тут же услышал другого, поближе. Он достал свой меч и прислушался.
– Нас они не тронут, – сказала Игритт. – Они за мертвыми пришли. Коты чуют кровь за шесть миль. Они не уйдут, пока не обгложут трупы дочиста и не разгрызут кости.
Звуки их пиршества отдавались эхом от скал, и Джону стало не по себе.
– Они тебе не родственники, эти двое? – тихо спросил он.
– Такие же, как и ты.
– Я? О чем ты?
– Ты сказал, что ты бастард из Винтерфелла?
– Ну да.
– А кто твоя мать?
– Женщина, как у всех. – Так ему ответил однажды кто-то из взрослых – он уже не помнил кто.
Она снова улыбнулась, сверкнув белыми зубами.
– Разве она не пела тебе песню о зимней розе?
– Я не знал своей матери и песни такой не знаю.
– Ее сложил Баэль-Бард, стародавний Король-за-Стеной. Весь вольный народ знает его песни, но, может быть, у вас на юге их не поют.
– Винтерфелл – это не юг.
– Для нас все, что за Стеной, – это юг.
Об этом он как-то не думал.
– Наверно, все зависит от того, откуда смотреть.
– Конечно.
– Расскажи мне свою сказку, – попросил Джон. Пройдет несколько часов, пока Куорен поднимется к ним, – авось сказка поможет ему не уснуть.
– Пожалуй, она тебе не понравится.
– Все равно расскажи.
– Ишь какая храбрая ворона. Так вот: до того, как стать королем вольного народа, Баэль был великим воином.
– То есть грабителем, насильником и убийцей, – фыркнул Каменный Змей.
– Все зависит от того, откуда смотреть. Старк из Винтерфелла хотел отрубить Баэлю голову, но не мог его поймать, и это бесило Старка. Однажды в своем озлоблении он обозвал Баэля трусом, который нападает только на слабых.
Певцов и на севере, и на юге встречают радушно, поэтому Баэль ел за столом лорда Старка и до середины ночи играл ему, сидящему на своем высоком месте.