Еда изо рта валится в постель, а она так и лежит, пока не уберешь. Подумаешь, позабавились с ней – эка важность!
– Ее мать говорит, что она больна.
– Брюхата, только и всего.
Тирион оглядел комнату – со времени его ухода здесь ничего не изменилось.
– Как ты сюда вошла? Покажи мне дверь.
– Лорд Варис завязал мне глаза, и я ничего не видела. Только в одном месте разглядела пол… там такая картинка выложена из мелких кусочков.
– Мозаика?
– Ага. Черная и красная, вроде как дракон. А так везде темно было.
Тирион обошел спальню, и ему показалось, что один из светильников держится непрочно. Привстав на цыпочки, Тирион повернул его, и оттуда выпал огарок. Тростник, разбросанный по каменному полу, тоже как будто не был нарушен.
– Не хочет ли милорд лечь в постель? – спросила Шая.
– Сейчас. – Тирион открыл шкаф, выбросил оттуда одежду и ощупал заднюю стенку. Что годится для публичного дома, может пригодиться и в замке… но нет, прочное дерево не поддавалось. Выступающий камень у окна тоже не уступил, сколько Тирион ни налегал на него. Раздосадованный, он вернулся к Шае."
"Она развязала ему тесемки и обняла за шею.
– У тебя плечи как каменные. Иди ко мне скорее. – Но когда ее ноги обвились вокруг Тириона, мужская сила его подвела.
Немного погодя он ее остановил.
– Что с тобой? – спросила она. Вся невинность мира заключалась в этом юном лице.
«Невинность? Это у шлюхи-то? Права Серсея – ты думаешь не тем местом, дурак».
– Давай-ка спать, милая. – Он погладил Шаю по голове. Но когда она уже уснула, он еще долго лежал, держа в ладони ее маленькую грудь и прислушиваясь к ее дыханию.
Кейтилин
В Великом Чертоге Риверрана было слишком одиноко ужинать вдвоем. Тени наполняли зал. Один факел погас, и остались гореть только три. Кейтилин сидела, глядя в свой кубок. Вино казалось ей кислым и водянистым. Бриенна поместилась напротив. Высокое место отца между ними пустовало, как и все прочие сиденья. Даже слуги, отпущенные Кейтилин на праздник, ушли.
Даже сквозь толстые стены было слышно, как веселятся на дворе.