Видя их учтивость, Дени возымела надежду, но они запросили цену, намного превышавшую ее возможности – а быть может, и возможности Ксаро. «Ущипни меня» и «Косоглазка» были слишком малы для нее, «Головорез» шел в Яшмовое море, «Магистр Маноло» непонятно как держался на плаву.
На пути к следующему причалу сир Джорах коснулся ладонью ее спины.
– Ваше величество, за вами следят. Нет, не оборачивайтесь. – Он осторожно направил ее к лотку медника. – Вот отменная работа, моя королева, – сказал он громко, подавая ей большое блюдо.
В ярко начищенной меди Дени увидела себя, а когда сир Джорах слегка отвел блюдо вправо – и то, что происходит позади.
– Я вижу темнокожего толстяка и другого – старого, с посохом. Который?"
"– Оба. Они преследуют нас с самой «Ртути».
Медь искажала отражение – один незнакомец казался длинным и тощим, как скелет, другой – необычайно широким.
– Превосходное блюдо, госпожа, – уверял торговец. – Яркое, как само солнце! Для Матери Драконов – всего тридцать монет.
Блюдо стоило не больше трех.
– Где моя стража? – воскликнула Дени. – Этот человек хочет ограбить меня! – Джораху она, понизив голос, сказала на общем языке: – Быть может, они не желают мне зла. Мужчины глазели на женщин испокон веков – возможно, все дело в этом.
Медник не обращал внимания на ее шепот.
– Тридцать? Разве я сказал тридцать? Экий я дуралей. Двадцать, конечно.
– Вся медь у тебя на лотке не стоит двадцати монет, – бросила Дени, изучая отражение.
– Десять, кхалиси, – за твою красоту. Будешь в него смотреться. Только моя медь достойна отражать твое лицо.
– Да, оно может пригодиться – нечистоты выносить. Если ты его выбросишь, я, может, его и подберу, но платить за него? – Дени сунула блюдо обратно.
– Восемь монет, – вскричал торговец. – Мои жены побьют меня и обзовут дураком, но в твоих руках я – беспомощное дитя. Ну же, восемь! Себе в убыток!
– На что мне тусклая медь, если у Ксаро Ксоана Даксоса я ем на золоте? – И Дени отвернулась, посмотрев при этом на незнакомцев. Темнокожий был почти столь же широк, как отражение в блюде, с блестящей лысиной и гладким лицом евнуха.