Мне следовало бы знать, что от детоубийцы хорошего ждать не приходится. – Сир Родрик опустил руку на меч. – Я мог бы зарубить тебя прямо здесь и положить конец твоим мерзостям. Клянусь богами, так мне и следует поступить.
Теон не боялся старика, но лучники и рыцари в строю – другое дело. Если дойдет до мечей, живым в замок ему уже не вернуться.
– Что ж, преступи свою клятву, убей меня – и увидишь, как твоя малютка Бет закачается в петле.
У сира Родрика побелели костяшки пальцев, но руку с меча он убрал.
– Поистине я зажился на свете.
– Не стану спорить, сир. Так как, принимаете вы мои условия?
– На мне лежит долг перед Кейтилин и домом Старков.
– А как же твой собственный дом? Бет – последняя у вас в роду.
Старый рыцарь выпрямился.
– Я предлагаю себя вместо дочери. Отпусти ее и возьми в заложники меня. Кастелян Винтерфелла, уж конечно, стоит больше, чем маленькая девочка."
"– Только не для меня. – (Благородный жест, старик, но я не такой дурак.) – И не для лорда Мандерли с Леобальдом Толхартом, спорить могу.
– Праведные боги, Теон, как ты можешь? Ты же знаешь, что я обязан штурмовать замок, я дал присягу…
– Если твое войско на заходе солнца не отойдет от моих стен, Бет будет повешена. За ней на рассвете последует другой заложник, а на закате еще один. На каждой заре, утренней и вечерней, кто-то будет умирать, пока вы не уйдете.
Во дворе Теон спешился и передал поводья Вексу.
– Авось это их остановит, – сказал он Черному Лоррену. – На закате увидим. Убери пока девчонку и укрой где-нибудь. – Он был весь мокрый под слоями кожи, стали и шерсти. – Мне надо выпить чашу вина, а еще лучше чан.
В спальне Неда Старка развели огонь. Сев перед ним, Теон налил себе красного из погребов замка, кислого под стать настроению. Все равно они атакуют, думал он мрачно, глядя в очаг.