Сумму сами определите, исходя из реальных возможностей, готовьте бумаги, я всё подпишу.
«Интересный какой человек, – подумала Галя. – А если б они не заявились сегодня к нему с конкретными вопросами? Или он считает, что она должна его мысли угадывать»?
– И ещё! Вам не кажется, что нашему с вами любимому арендатору пора из бизнес-центра съезжать, – добавила она, намекая на комнатку, в которой находился сейф с наличными деньгами, так сказать, на чёрный день. – Надеюсь, вы не доложили вашим покупателям, что да как?
Галя не смогла удержаться, чтобы не съязвить.
– Сколько можно уже? За кого вы меня держите?! – возмутился Рыбаков.
– Да, кто вас теперь знает! – фыркнула Галя.
– Не успел! Вы сами, можно сказать, сразу и спросили! – неуклюже попытался отбиться от неё Рыбаков.
– Да ну? – Галя усмехнулась.
Вот же врун. Если б сразу, то не пил бы из неё кровь с этим дурацким левериджем целую неделю.
– Ну, не совсем, подумать надо было, дело-то серьёзное, всей жизни дело. – признался Рыбаков и явно взгрустнул, Галя даже устыдилась. – Вы там поделите содержимое.
– На всех поровну?
– Ну зачем же? Тому, кто всего боится, строго добейте до шести окладов, тому, кто всё про всех арендаторов знает, к шести приплюсуйте ещё парочку, остальное по-братски.
– Брату большую половину?
– Хи-хи, нет, пополам. Брат нынче, считай, на очень приличную пенсию выходит и вообще отъезжает в даль светлую.
– Так куда всё-таки, светлая даль она разная?
– Разумеется, туда, где деньги.
– Дубай?
– Умница.
Галя не сомневалась, что она умница, но найти работу финансовым директором в стране, где предпринимателей толком-то и не осталось, а государственно-олигархические конторы прекрасно обходятся финансистами из родственниц и любовниц, представлялось весьма проблематичным.