Санкт-Петербург, безумные двадцатые
Когда усталый доктор пришёл с работы, то явно удивился, обнаружив дома Галю, и, о чудо, она готовила ужин.
– Что случилось? – с порога поинтересовался он, видимо, заподозрил неладное.
– Ничего особенного, – с невинным видом доложила Галя, ну не рассказывать же ему про поползновения ящера Мордатыча?
– Я думал, ты придёшь поздно сытая и пьяная, – сказал он, усаживаясь за стол.
– Я почти не пила, только «Кристалл» попробовала, – не удержалась от хвастовства Галя. – Кстати, ничего особенного.
– Ух ты! А закусывали чёрной икрой? Если нет, то не считается.
– Какое там, – Галя махнула рукой. – От Ленки дождёшься, там семеро по лавкам.
– Как-то эти семеро с «Кристаллом» не стыкуются, – Тимофей ухмыльнулся. – Я так и буду из тебя показания вытягивать? Давай, рассказывай.
– Ну, во-первых, квартира замечательная, во-вторых, я их вспомнила: и бабушку Светлану Петровну и генерала. Он меня к потолку подбрасывал и у него были усы, прям, генеральские такие усы, как у нашего начальника охраны, ещё помню штаны с лампасами.
– Почему дура? Это необязательно, – удивился Тимофей. – Люди с разного возраста себя помнят.
– Потому что продала всё, потому и дура! Профукала, как мы с мамой и предполагали. У неё любимое занятие всё профукивать.
– Уже продала? Кому же это?! Знакомому олигарху?
– Почти.
– Ловко! Знаешь, иногда мы дураками считаем людей, которые поступают не так, как нам хотелось бы. Может быть, с точки зрения твоей сестры продажа этой квартиры очень разумный поступок. Тем более, как ты говоришь, никаких тёплых чувств она к твоим предкам не испытывала. Для неё это просто выгодный актив, который чудом попал ей в руки.