Кладира ворвалась в спальню, когда я заканчивала завтракать.
— Селенира, что ты задумала?!
— И тебе доброе утро, — я устало улыбнулась и зевнула. — Сейчас посплю несколько часов, поужинаю и сделаю выбор. Как и положено примерной черной вдове. Вы же с Шароном этого хотели, нет?
— Селенира… — в глазах недоверие и непонимание.
Правильно, я — не твоя сестра. Ее ты могла просчитать. Меня — нет. Дед говорил, что порой совершенно не понимает мою логику.
— Что не так? Я обязана выбрать будущего мужа. Все женихи присутствуют в замке.
— Я не понимаю тебя, — вздохнув, Кладира села в кресло напротив меня, проследила за тем, как я неспешно пью морс из высокого хрустального бокала. — Чувствую, что ты что-то готовишь, и это «что-то» может быть очень неприятным для всех нас. Но вот что…
— Уверяю, все останутся живы и даже здоровы, — я снова зевнула, — эта ночь прошла ужасно. Позволь мне поспать.
Кладира кивнула и вышла.
Пушок, на мой взгляд, растолстев еще больше, ввалился в комнату вместе со служанкой, пришедшей забирать поднос."
"Заурчав, он завалился мне под бок. Ясно, снова надо чесать несчастное, никем не любимое животное. Почесывая никара, я быстро расслабилась и провалилась в сон.
Никаких сновидений, никаких кошмаров, вообще ничего, что могло бы испортить мне сон. Как будто боги наконец-то сжалились над несчастной попаданкой и позволили ей выспаться перед принятием, можно сказать, судьбоносного решения.
Проснулась я от щекотки.
— Что за… — мой взгляд наткнулся на никара, с довольным видом потиравшегося шершавым носом о мои голые пятки.
— Совесть у тебя есть?
Нет, естественно. Какая совесть у этой наглой тушки.
Глава 41
Сегодня таяло, сегодня
я простояла у окна.
Ум — отрезвленней, грудь свободней,
опять умиротворена.
Не знаю, почему. Должно быть,
устала попросту душа
и как-то не хотелось трогать
мятежного карандаша.
Марина Цветаева. «Сегодня таяло, сегодня»
Зевая, я поднялась, посмотрела в окно: вечереет. Алый закат, точно завтра будет ветер.