Поэтому здесь и сейчас я выбираю Лорана дель[1] Нортона и своей герцогской волей делаю его своим четвертым мужем.
Я замолчала. Потрясенные сказанным, все собравшиеся молчали тоже.
— Селенира, это…
— Ронара, вы не можете…
— Селенира, послушай!
Еще до моего появления здесь замок получил четкий указ: не давать никому двигаться, пока встреча не закончится, поэтому гомон голосов оставался лишь гомоном. Ни один из возмущавшихся не мог двинуться с места. Но они мне не были интересны. Я смотрела на Лорана: изумление, недоверие, шок, робкая надежда — все эти эмоции одна за другой сменялись на его лице.
Три шага, и вот уже я стою возле своего теперь уже мужа.
— Поцелуй меня, — я сама подставила губы, и Лоран, поколебавшись, приник к ним.
Гомон затих. За нами наблюдали, но меня это не волновало. Я растворялась в любимом человеке, все остальное было вторично.
Тихое покашливание отрезвило и меня, и Лорана. Мы отпрянули друг от друга, повернулись на звук.
Нолрита, в утреннем одеянии, стояла чуть поодаль, практически у входа в зал.
— Я благословляю этот брак и снимаю проклятие с рода Ломарских, — спокойно произнесла она, — отныне вы больше не черные вдовы."
"Фигура Нолриты растворилась прямо на наших глазах. Секунда молчания — и затем дружный вздох. Очень эффектно, что уж и говорить. Теперь все присутствующие в зале до конца жизни запомнят, как к ним снизошла сама богиня.
Тихий смешок послужил мне ответом. Опять мои мысли прочитали. И почему я не удивлена.
— Как ты догадалась? — мы с Кладирой, на следующее утро, проводив женихов и прочувственно помахав им вслед платочками, сидели в креслах в гостиной, неспешно пили традиционный чай, «переваривали» все случившееся вчера.
— О чем? — уточнила я, откусывая пирожное.
— О возможности снять проклятие.
— Я не из вашего мира, не пропиталась вашими устоями, воспитывалась в других условиях.