Налил из-под крана воды в эмалированную кружку с извечно отколотым краем и уселся на табурет, застеленный вязаной паутинкой.
В единственной комнате однушки послышались голоса. Заспанный голос Веры что-то расспрашивал. Надеюсь, она согласится с нами поехать — по должности вполне может и отказать.
Федя зашел на кухню уже собранный и, если бы не взлохмаченные вихры, взбитые о все-таки постель, а не сеновал, выглядел бы уже вполне боеспособным.
— Сейчас оденется, — кивнул он на комнату. — Мы же уснули только недавно, сам понимаешь, дело-то молодое.
При этих словах он гордо прищурился и расправил плечи.
— Время не теряете, — кивнул я на пустую бутылку на столе с этикеткой «Сливовое». — Только бормотуху такую крепленую лучше не покупать.
— Так не было ничего другого, — пожал плечами Федя. — Тут не Москва тебе. И дефицит никто не отменял.
— Скоро он и до Москвы доберется, — вздохнул я.
Антиалкогольная кампания в СССР набирала обороты. Сначала сократили производство водки и выделили для нее «неудобные» часы продажи в магазинах — с 12.
— Привет, — к нам вышла Вера, заспанная, как и Федя, но уже тоже почти «при параде».
Даже советский чуть растянутый трикотажный спортивный костюм, не мог скрыть ее подтянутую фигуру. Повезло Федьке, наконец-то.
— Привет, — улыбнулся я Титовой. — Как жизнь молодая?
— Бьют ключом, — немного смущенно улыбнулась та в ответ.
— Отлично, береги Федора, — я покосился на Погодина и беззлобно усмехнулся.
— Это он меня бережет, — Вера прильнула к Феде, а тот взял ее «под крыло», приобняв. — Чувствую себя, как за каменной стеной. С ним и спится лучше. Спокойнее как-то.
— Такое ощущение, что вы подушку обсуждаете? –хихикнул Федя и чмокнул девушку.
— Хорош миловаться, — кивнул я на выход. — Машина внизу, поехали.
До нужного места добрались минут за десять.