Или вообще всех повестками в отдел вызвать и там расспросить с пристрастием.
— Если тренеру что-то известно, — я задумчиво облизнул ложечку с остатками мороженого и отставил креманку в сторону. — То наверняка он уже все продумал, что в милиции говорить будет.
— А что делать? — вздохнул Федя.
— Нам нужен в секции свой человек.
— Так где же мы его там найдем? И как понять, что он свой будет? Я ж тебе говорю, там то еще собрание.
Я покачал головой.
— Не внутри искать будем, а внедрим.
— Кого внедрим?
— Ну, раз ты засвечен, значит, пойду я.
— Ты? А ты бороться-то умеешь?
— Не особо, но кое-что могу. И потом, я же новичком прикинусь.
Я вспомнил как в прошлой жизни приходилось заниматься рукопашкой. Там, кроме ударов ногами, руками, еще есть броски, болевые и удушающие, совсем как в дзюдо приемчики.
— Ты что, пойдешь к местным в секцию записываться? — удивился Погодин.
— Придется, — кивнул я. — Прощупаю их изнутри, так сказать. Вот, только где мне кимоно раздобыть? Вряд ли оно в Михайловске продается.
* * *Я навел справки. Секция дзюдо располагалась в подвале «Дома быта» и находилось на полулегальном положении. Судя по всему, во Всесоюзное добровольное физкультурно-спортивное общество никаким боком не входила. Некий перец (мастер спорта) набрал на добровольных началах секцию, выбив у исполкома помещение, и нес в массы заморское искусство борьбы. Возможно, даже деньги брал за обучение, но это, конечно же, нигде не афишировалось.
Зная Федю, я не особо надеялся накопать что-нибудь там полезное, но все-таки решил проверить.
Кимоно мне помог достать Вася. Оказалось, что Жмых знает всех барыг в городе. У нужных фарцовщиков отжал кимоно нахаляву. Я хотел заплатить, но Вася уверял, что платить спекулянтам — слишком жирно им будет. Дескать, и так нормально живут, паразитируя на советских гражданах.