Нацепил накидку, истерзанные временем шлепки из дерматина, сшитые суровой ниткой, и ходил взад-вперед, поглядывая в окно на утренние сумерки.
На душе неспокойно. Не всех мы взяли, возможно, подельники придут освобождать своего главаря. В том, что тренер был главным среди них, я не сомневался. Хотя обычно главарь не участвует непосредственно в вылазках, а тут он даже за рулем был. И все-таки представить главарём кого-то другого не получалось.
Если у них такое «волчье» братство, то хрен знает, что ждать от такого клана.
Все-таки у меня было преимущество, которого у них не будет никогда.
Я подошел к посту дежурной медсестры, взял телефонную трубку и набрал номер кабинета Горохова.
— Как Воеводин? — первым делом спросил следователь.
— Врачи говорят, состояние пока неопределённое. Прогноз после операции возможно будет сделать.
— Не хватало, чтобы он коньки откинул, — даже через трубку я увидел, как Горохов морщится. — У меня столько к нему вопросов.
— Будем надеяться, что выживет. Он даже в себя приходил. Но сами знаете врачей, они всегда опасаются говорить что-то конкретное в подобных случаях.
— Этих троих задержанных пока не разговорили. Молчат, как партизаны. По другим адресам уже проехали местные оперативники, доставили в отдел всех, кто посещал секцию, только одного не нашли.
— Кого?"
"— Тезку твоего, Андрея Пичугина. Родители сказали, что он дома не ночевал.
— Плохо… — я задумался.
Неужели он был в той «восьмерке»? Мне казалось, его еще будут некоторое время «мариновать», не пуская на дело. В резерве, так сказать.
— Найдем, — хмыкнул следователь. — Живого или мертвого, так сказать…
Настроен мой начальник был решительно.
— Дюша неплохой парень, — заступился я за своего спарринг-партнера, — просто связался не с той компанией.
— Если виноват, пойдет со всеми по полной строгости закона, — заявил Горохов. — У нас характеристика положительная только как смягчающее засчитывается, сам понимаешь, Андрей Григорьевич, закон для всех един.
«Пока это так», — кивнул я про себя.