Отчуждёнными. Но я не собираюсь его жалеть. Становиться жилеткой для его скупых слёз.
– Просто ты ничего больше не можешь дать женщине, Антонов. Ты пустой и чёрствый, как и твоё сердце.
Дерзко поднимаю подбородок.
Мы скрещиваем взгляды. Я жду обычной вспышки гнева, высказываний, какая я фригидная и скучная жена, и как ему не повезло со мной, но Никита молчит.
Отрывисто дышит.
По рукам бегут предательские мурашки. Переползают на плечи, рассыпаясь невидимыми бисеринками по спине. Я сжимаю-разжимаю пальцы, пытаясь придти в себя.
Подныриваю под его рукой, проводя потными ладошками по бёдрам. Расправляю невидимые складки на летнем платье. Кидаю ему через плечо, не оборачиваясь:"
"– Проходи на кухню. Я ведь тебе кофе, кажется, обещала.
– Два кусочка сахара, как обычно?
Буднично разливаю свежесваренный кофе в две белоснежные фарфоровые чашки, хватаясь за рафинад. Пытаюсь говорить как можно спокойнее, как будто присутствие Антонова на моей крошечной пятиметровой кухне – самое обычное явление.
А мы с ним – самая обычная среднестатистическая семья.
Никита останавливает меня властным жестом, сводя брови на переносице так, что на лбу залегает крошечная морщинка. Прищуривается, отчего у меня по телу непроизвольно рассыпается ворох мельчайших мурашек.
– Я не употребляю сахар, Вероника.
Поджимает губы. Сверлит пронзительным взглядом.
– Давно?
– Уже пять лет. В общем, с того момента, как ты меня бросила. Понял, что надоело.
Растягивает слова, давая мне привыкнуть к тому факту, что он изменился за эти пять лет.
Стал чужим.
Но и я изменилась. Переехав в крошечную однушку я распрощалась со своей богатой жизнью, начав всё с нуля. Мне пришлось многое переиграть. Переосмыслить.
Родиться заново.
– Итак, ты собрала вещи? Бери только самое необходимое. Всё остальное купим.
Никита лениво вытягивается на стуле, откидывая голову назад. Смотрит на меня тяжёлым, как бетонный каток, взглядом.
Возбуждение расходится волной по телу, и я быстро скрещиваю руки на груди. Пытаюсь закрыться от этого опасного наглого взора, под которым пять лет назад я сразу же таяла, превращаясь в мокрую лужицу.
Ну, нет, Антонов, на сей раз со мной этот номер не пройдёт!
Подбочениваюсь, отбивая взгляд. Вздёргиваю подбородок вверх:
– Я никуда с тобой не поеду.
– Что, прости?
Он распахивает глаза.