Тёмные густые брови, словно нарисованные, взлетают вверх. Таранят потолок крошечной кухни.
– Я не стану снова твоей женой, Антонов. Не буду наступать на те же грабли.
Чётко произношу каждое слово, пытаясь донести информацию до бывшего мужа. Пытаюсь прогнуть его ледяным взглядом. На самом деле же проговариваю это и для себя тоже – чтобы распрощаться с этим наваждением, из-за которого я проспала важную встречу.
И никогда к этому не возвращаться.
– Вероника, это важно!
Он вспыхивает. Породистое лицо краснеет, а мужчина выпрямляется во весь свой мощный рост.
Сейчас он подходит под описание вселенского зла – опасный, холодный, дьявольски красивый. Возмужавший за те пять лет, что мы не виделись, превратившись из молодого мужчины в хозяина жизни. Уверенного в себе и целеустремлённого.
– Ты не понимаешь? Ты нужна мне!
– Я нужна не тебе, а твоему контракту с японцами!
Зло выдыхаю, сцепливая дрожащие пальцы за спиной. Пытаюсь подавить дрожь в голосе, чтобы Антонов не чувствовал моей уязвимости, ведь я ни в коем случае не должна показать своей слабости.
– А ты хочешь нормальный салон флористики да, мышка? Признайся!
Властные пальцы ложатся на моё лицо, порхая над фарфоровой кожей, как крылья бабочки. Вызывают приятную дрожь во всём организме. Предательски заставляют пульс взвыть фонтаном где-то в горле.
Я поднимаю на него глаза, как завороженная. Стою, не в силах отвести взгляд, как дрожит маленький пушистый зайчик перед грозным хищником.
Всматриваюсь в некогда родные глаза обрамлённые чёрными ресницами. Сердце заходится в частом ритме. Больно ухает в груди, отскакивая от рёбер.
– У меня уже есть…
Шепчу, пытаясь вырваться из этого плена, понимая, что ещё чуть-чуть – и я потерплю полное поражение.
Он нагибается, обхватывая меня за плечи. Скользит властными пальцами по нежной коже. Обдувает мятным дыханием.
В несгибаемом стальном взгляде истинного бизнесмена мелькает что-то давно забытое, нежное, как будто крошечные огоньки начинают танцевать свой вальс в этих красивых глазах цвета кофейных зёрен.
Совсем как пять лет назад. Тогда, когда мы были счастливы, а от осязания любви сносило крышу.
В висках учащается пульсация, и я приоткрываю рот как выброшенная на берег рыба.
– Да-да, помню – тот затрапезный киоск.
Очухиваюсь, как от звонкой оплеухи. Вырываюсь из стальных тисков, вздёргивая подбородок вверх.