Испуганная. Без работы, без денег, без друзей. У её никого не было кроме меня. Попросит прощения. Снова осядет дома с вышивкой в руках.
И я был готов её простить. Прижать к себе. Укачать в объятиях как маленького неразумного ребёнка.
Но она не сдалась. Наоборот, у моей маленькой мышки за спиной выросли крылья. Появились коготки, сделав её хищницей. Роковой. Интересной. Красивой.
Иногда я видел её. Подъезжал к до боли знакомому подъезду, скрывая свой горящий взгляд за тонированными стёклами. Порывался подняться.
Но не решался. Трусил.
Иногда видел её с кавалерами. Противными мужиками, откровенно пошло пялящимися на её сиськи и упругую задницу, которые должны были принадлежать только мне. Мечтал свернуть им шею голыми руками.
Злился на самого себя за слабость. Находил утешение в объятиях разных женщин, категорически запретив себе встречаться с блондинками.
Чтобы не думать о ней. Не сравнивать.
И вот теперь она рядом. За стенкой. Мучается после этого страстного поцелуя, который напрочь сорвал мне крышу.
Или мне просто отчаянно хочется прочитать это в её взгляде?
Про неотложный разговор с юристом я придумал на ходу. Понял, что ещё секунда – и я сорвусь. Не выдержу этой сладкой пытки рядом с не бывшей женой.
Мне нужно остыть как и ей. Поразмыслить. За эти пять лет мы стали другими людьми. Чужими друг другу.
Отлипаю от стены, направляясь к спальне Воинова.
Спускаюсь вниз. Мне просто необходимо промочить горло после схватки с Вероникой.
Осторожно бреду по тёмной гостиной, навстречу жёлтой полоске света, пробивающейся из-под двери кухни. Цепляю пальцами дверную ручку, останавливаясь как вкопанный.
Нет, я, конечно, не ханжа, и видел всякое.
"Михаил Андреевич, который, как я ожидал, уже давно почивает в своей спальне, находится возле столешницы. Рядом с ним, положив голову на его грудь, стоит худенькая чуть осунувшаяся женщина.