– Долгих снова поморщился. – У тебя точно нет таблеточки?
– Не смешно, – буркнула я, не оценив такую же шутку в исполнении Долгих. Руки страшно затекли.
Я сидела на полу, подогнув колени, и плакала.
– Ну что ты сырость раньше времени развела? – попытался успокоить меня Долгих.
– Я так люблю жи-и-изнь, – протянула я сквозь слезы, – родителей люблю-ю-ю… маму-у-у, папу-у-у… Мне страшно-о-о…
Долгих принял сидячее положение, а затем, елозя «пятой точкой» по полу, подполз ближе ко мне. Ободряюще подтолкнул плечом:
– Все будет хорошо!
– Ага, как же-е-е…
– Сейчас они поймут, что мы ни при чем, и отпустят.
– Закопа-а-а-ют!
– Полин, ты меня слышишь?
– Как соба-а-ак…"
"Паша склонился ко мне и настойчиво поцеловал в губы. И снова что-то вспыхнуло внутри, с треском и жаром разгорелось… Не помню, сколько продолжался наш поцелуй. Первой оторвавшись от губ Пашки, я, задыхаясь от эмоций, проворчала:
– Долгих, ты, конечно, нашел когда целоваться! Еще и со связанными руками.
– Но ведь ты волнуешься?
– Ага!
– Я тебя так успокаиваю, – нагло заявил Паша, снова потянувшись к моим губам.
В этот момент в двери повернулся ключ и в комнату зашел незнакомый мужчина в темной одежде.
– Очнулись? Пару часиков-то провалялись, – усмехнулся он.
Мужчина взял табуретку и со скрипом выдвинул ее на середину комнаты, поставив напротив нас. Только мы с Пашей сидели, прижавшись друг к другу, на полу, а он, как царь, восседал перед нами.
– Сейчас состоится о-о-очень занимательный разговор. С тобой, – неожиданно указал он на Пашку.
– Со мной? – не меньше моего озадачился Долгих. Странно, ведь всю эту кашу заварила я. Конечно, в первую очередь во всем виновата Шацкая, но если бы не мое жгучее любопытство…
– Ага, с тобой. Гнида! – зло проговорил мужчина.
У нас с Пашей от удивления вытянулись лица. Ну да, поговорят и отпустят. Мне тон этого противного мужика уже не нравился.
– Ну и где?! – выкрикнул он зло, глядя Пашке в глаза.
– Что где? – вполне искренне спросил Долгих.
Я поразилась его спокойному тону, даже голос не дрогнул. Может, он передо мной так храбрится, но я ему за это была благодарна. А вот я снова собиралась разреветься. Наорали на Пашку, а еще страшнее стало мне.
Мужик вместо ответа встал с табурета и, в два шага оказавшись возле нас, ударил Долгих кулаком в лицо. Я завизжала.
– А ты не ори, тварь! – пригрозил он мне.
От охватившего ужаса меня прорвало.