Дождь стучал в окна, а дворники продолжали противно шкрябать по лобовому стеклу.
– Ты чего расплылась? – удивился Пашка.
– Так за меня волнуешься? – спросила я.
– Еще бы за тебя не волноваться, – проворчал Паша, хватаясь за руль, – с тобой же вечно что-нибудь случается.
– Зато нескучно, – сказала я, пожав плечами.
– О да! – многозначительно проговорил Пашка. И было непонятно, нравилось ему это или нет.
Я взглянула на наручные часы. Они показывали без десяти минут пять. Я ведь так и не решилась дождаться таинственного парня одна…
– Слушай, а ты не против заехать в одно место? – спросила я у Пашки.
– В какое еще место? – заметно напрягся друг, трогая машину с места.
– Тут недалеко. Сейчас направо.
Долгих молча крутанул руль.
– Теперь налево.
– К гаражам?
– Ага! Вот сюда. Третья аллея… Стоп! Гаси фары!
– Полин, ты чего удумала?
– Гаси, сказала!
Пашка послушно выполнил просьбу и уставился на меня.
– Сиденья откидываются? – деловито поинтересовалась я, расшнуровывая кеды.
– Да, но зачем тебе? – совсем растерялся Пашка.
– Откидывай! – приказала я тоном, не терпящим возражений. – Скорее!
– Что ты собралась делать? – Долгих опустил кресла.
– Не я, а мы! – Я толкнула Пашку руками в грудь. – Ложись!
Будем выслеживать высокого. А потом я победоносно воскликну: «Ага! Вот с этим парнишкой любезная Ульянушка Шацкая что-то мутит в твое отсутствие. Вот и вся верность!» И я уверена, что именно он был в квартире в тот момент, когда Гошка приносил цветы.
Пашка послушно лег на спину, а я склонилась над ним и, глядя в потемневшие зеленые глаза, серьезно прошептала:
– Только ты тихо, ладно? Мне очень надо.
– Полина, – так же шепотом проговорил Пашка, – твоя решительность…
– Что? Пугает?
Черт! Он ведь не знает про патлатого. В двух словах это так просто не объяснить.
– Если честно, возбуждает, – доверительно сообщил Долгих.
– Дурак! – проговорила я, отстраняясь от Пашки. – Ты чего подумал?
– Что ты будешь сверху, – съязвил друг.
– Ой, лучше бы тебе заткнуться, Павлуша! – показала я парню кулак.
– Тогда какого черта…
– Ш-ш-ш! – зашипела я, углядев, что в конце аллеи появился мужчина с черным зонтом. Я снова посмотрела на часы. Начало шестого. Точность – вежливость королей.
Мотор был заглушен, дождь словно сумасшедший барабанил по машине. Дождевая вода заливала лобовое стекло, и мужская фигура вдалеке была совсем размыта… Мы с Пашей молчали.