Спросил:
– Сосаться-то будем?
– И не мечтай! – рассердилась я. – Лучше ответь: тушь не размазалась?
– Какая тушь? – озадачился Герман.
– Для рисования, блин, – огрызнулась я. – Мы же сидим на уроке изо. Буравин, не тупи! Макияж у меня как?
– А-а-а! Все тип-топ!
– Комочков на ресницах нет?
– Не-а!
– А Пашка смотрит?
Буравин снова выглянул.
– Ага! Сейчас нас глазами испепелит.
– Клево!
Я с довольным видом выпрямилась.
– Так, может, это… – продолжил Герман, развалившись в кресле и глядя теперь на меня снизу вверх.
– Без любви, как ты выразился, не засасываюсь, – серьезно проговорила я. – Правило Ковалевой! И что за слово? Ужас! Я тебе не пылесос. Пока, Буравин!
Сделала пару шагов и обернулась:
– И хватит про нас с тобой всякие глупости болтать. А то я в отместку такого насочиняю! – предупредила я.
Буравин послушно закивал. Настроение мое значительно улучшилось. Реакция Паши на наш спектакль, конечно, немного озадачила. Но охватившую радость скрывать было сложно.
– Чего это ты такая веселая? – нахмурившись, поинтересовался Паша.
– Да так… – Я не могла скрыть улыбку. – Любовь, знаешь ли, окрыляет!
– К Буравчику?
– А к кому ж еще? – Я похлопала Долгих по плечу и рассмеялась. – Не к тебе же, Павлуша!
Чувствовала, как Пашка напряжен. Мамочки, неужели все это мне не снится? Он… он ревнует? Когда я встречалась со Степой, такого точно не было!
Мы молча уставились на сцену, где сейчас завывала какая-то разукрашенная девица в платье из ядовито-зеленых перьев, как у попугая.
– Ты права, любовь окрыляет. Уля, кстати, должна тоже прийти.
– Ой, ну надо же! – не поворачиваясь, протянула я. – Вот радость-то!
– Ага. Не только тебе с Буравчиком целоваться.
Я сердито оглядела танцпол. Заметила своего длинноволосого «приятеля». Будь он тоже неладен.
– Вон твоя Ульяна пришла, – кивнула я в сторону меховых «Гуччи». – Иди с ней целуйся!"
"– Где? – завертел головой Паша.
– Да? А как со спины на Ушацкую похож! Один в один!
Наверное, мы с Пашей здорово поссорились бы, если бы в толпе танцующих не мелькнуло знакомое лицо…
Глава одиннадцатая
– Поля, ты в порядке? – озабоченно спросил Паша.
Я посмотрела на Долгих, а затем снова уставилась на сцену, возле которой уже никого не было. Разумеется, в этой странной истории все растворяются по щелчку пальцев.