Брюки его были мокрыми почти по колено.
– Хватит обзываться, Полимер, смотри, какое море красивое.
Черное, сонное, спокойное… А вода на вид – как густой кисель. Волны с мерным шорохом лизали песчаный берег.
– Да уж, такую красоту с любимой девушкой бы лицезреть, – язвительно сказала я, косясь на Пашу. Шацкая ведь так и не пришла. По крайней мере, я ее не видела.
– Или с любимым парнем, – согласно кивнул Паша, посмотрев на меня.
– Ты, что ли, себе парня завести хочешь? – захохотала я.
– Кто из нас еще дурной, – проворчал Пашка.
Я вспомнила тот холодный взгляд, которым одарил нас с Германом Долгих в клубе, и нарочно как можно мечтательнее проговорила:
– И где мой любимый Буравин?
– Хочешь, буду вместо него? – предложил Паша. Затем придвинулся ближе ко мне, положил ладонь на колено и проговорил: – Люблю тебя, телепузик!
– Карапузик, – поправила я, накрыв кисть Долгих своей ладонью. – Герман называет меня карапузом.
– Как мило, – хмыкнул Паша.
– А я тогда буду Ушацкой! – сообщила я.
– С ума сошла? – удивился Долгих. – Это на каком языке? Уля так не разговаривает.
– Прости, это все, что я знаю из балета, – проговорила я. – Не сильна в теории.
– А в практике? – улыбнувшись, спросил Пашка.
– На что ты намекаешь? – насторожилась я.
До пустого пляжа доносилась ритмичная музыка из клуба, откуда мы только что ушли. Долгих убрал руку с моего колена, вскочил на шезлонг.
– Па-па-де? – переспросил он, забавно пританцовывая.
– Па-де-де! – поправила я, продолжая сидеть на месте и глядя на Пашу снизу вверх. – А можно такой нескромный вопрос: что ты делаешь?
– Танцую.
– Со стороны ты выглядишь странно, – призналась я.
– Присоединишься ко мне?
– И глупо!
– Фуэте, жете…
Я, вздохнув, тоже полезла на шезлонг.
– Двигайся, балерун, покажу тебе мастер-класс.
То, что мы исполняли, было мало похоже на балет.
"– Ты чего? – удивился Паша, вовремя схватив меня за руки, потому что в тот момент я едва не оступилась и не навернулась с лежака.
– Странное чувство, будто за нами наблюдают.
– Кто? – почему-то шепотом спросил Паша, оглядывая пустой темный пляж.
– Кабы знать, – пробормотала я, поежившись.