Тебя трогаешь — ты смотришь на меня, как на извращенца конченого. С ужасом. Тебя не трогаешь — ты ревешь.
— Не ревела!
— РЕВЕЛА! — ору. — Я слышал, как ты ревела, когда я уходил! Или ты ревела, потому что… Потому что я тебя, блять, хочу?! Это катастрофа, а?!
— Да тише ты! Не кричи… Соседи сейчас все услышат. Тем более, та… Противная. Небось уже уши навострила и сидит со стетоскопом в руках у стены.
— Да и насрать. Пусть слушает! У какой стены?! У этой?! — взвинченно подхожу и бью кулаком по стене, крича в нее.
Снова бью кулаком по стене.
— Вот видишь. Никто не отвечает. Всем плевать! Так почему ты ревела?! Потому что я тебя ХОТЕЛ ТРОГАТЬ или потому что решил НЕ ТРОГАТЬ. Из-за твоей реакции, между прочим!
Глаша открывает ротик и захлопывает его почти сразу же.
— Не твое дело.
— Чего?!
— Того! — злится. — Уходи! Ты сказал, что только тебе можно доверять, а потом… Ушел.
— Да потому что ты член увидела и смотрела, будто там не член, а щупальца монстра."
"— Я… Я, может быть, бракованная, — выдавливает из себя. — Вот и все. Уходи.
— Какая-какая ты?!
— Бракованная. Неправильная.
— Что за бред?! Ты… Безумно красивая, нежная. Сладкая. Самая правильная девчонка, с которой мне приходилось иметь дело.
Неожиданно Глаша начинает смеяться. Сначала тихо, потом все громче.
— Тебе смешно? А у меня мозг… кипит. Как тебя понять, а? Ну, как?! Ты у меня из головы не выходишь. Я постоянно думаю о тебе. ПОС-ТО-ЯН-НО!
Возникает тишина.
Мы оба тяжело дышим. Глаша нервно теребит кисточки простыни, в которую замоталась поспешно. А под ней красавица до сих пор голенькая, и меня это безумно волнует!
— Перестань.
— Серьезнее некуда, — поедаю Глашу взглядом. — Так что в тебе неправильного?
— Я вела себя… развратно и доступно. Как шлюха…
— Ебааать! — закрываю лицо ладонями. — Ты из ортодоксальной семьи? Монахи? Тираны какие-нибудь? Ээээ… Староверы?!
— Нет! Просто…
— Кто нагадил тебе в голову этой чуши?! — спрашиваю строго. — Кто?
— Неважно. Это давнишнее.
— Нет, важное.