Мы с Варей с детдома вместе, учились в сельскохозяйственном колледже, я — механик, а Варя агроном, вот в эту деревню и поехали после колледжа. Родни у нас нет никакой.
Ворча, Коля выруливал на дорогу к шоссе, когда Петя закричал:
— Стой, во Митрич идёт, сейчас спросим!
С неприметной тропки сбоку вывернул этакий абориген позднепенсионного возраста, с удочками, рюкзаком за спиной.
— Митрич! Есть тут дорога короче до города?
— Есть, как не быть, вон через лесок будет километров десять, а по трассе все тридцать набежит!
Любопытный дед сунул нос в салон скорой.
— Да вы же не найдете, городские. Давайте я покажу, а уж потом доберусь как — нибудь.
— Давай, дед, садись с водителем, Сусаниным будешь.
Полузаросшая дорога, ну как дорога, направление скорее, петляла между деревьями. Но мне красотами любоваться было некогда, схватки учащались, да ещё на колдобинах трясло, что не добавляло комфорта. Да, Газель все — таки не Мерседес, но он по этой дороге и вовсе бы не проехал.
В гостях у сказки.
Выплывала я из вязкой темноты медленно, голоса то слышались на краю сознания, то пропадали. Тошнило. Точно сотряс, подумалось. Глаза открывать не хотелось, но мучительный стон рядом заставил открыть глаза и сесть.
На первый взгляд, почти все цело, если не считать, что рядом со мной, на полу, валяется кардиограф и баллон с кислородом пристроился, почему — то возле головы. Видимо, он меня и отоварил. Машина стоит, накренившись вперед, через треснувшую лобовуху видно здоровое дерево. Стон повторился. На каталке — носилках лежала Варвара и явно тужилась.
— Погоди! Я сейчас! — Почему — то просипела я и начала вставать.
Ага, два раза! Штаны от костюма плавно съехали вниз, оставляя меня, так сказать, в неглиже.
Варвара между тем рожала и, естественно, я все внимание переключила на нее. И только приняв ребенка, я поняла, что голоса бубнят где — то за машиной, а в салоне мы одни с Варей.