Необыкновенная помолвка

От нее много не узнаешь, это точно. Да и какая разница? Вскоре ее здесь не будет.

— Не знаете, удалось связаться с моим братом в Солихалле?

Экономка покачала головой:

— Не знаю, мисс. Я не видела Фартингейла, когда он вернулся вчера вечером.

— Ясно. Сколько сейчас времени?

— Половина двенадцатого, мисс. Мистер Бретт уже позвонил из Бирмингема и сообщил, что вернется к полудню. Он приказал вам ни в коем случае не вставать до его прихода.

Лиз рассердилась. Значит, он ей приказал?

— Да, спасибо, миссис Джексон. И…

— Да, мисс?

— Хочу поблагодарить за все, что вы для меня сделали.

Вы были очень добры. Спасибо за эти чудесные вещи.

Лиз указала на кружевную рубашку и белый халат из нежнейшей шерсти.

Какое-то мгновение миссис Джексон пристально глядела на нее. Потом сжала губы и, не говоря ни слова, вышла из комнаты.

Лиз проводила ее взглядом. Экономка вначале показалась ей сдержанной и суровой, но сейчас она заметила, как сжатые губы задрожали, а в тусклых глазах появились слезы.

Лиз легла и уставилась в потолок.

Как странно оказаться среди незнакомых людей. Невозможно понять, что происходит вокруг. Ей было жаль, что она расстроила добрую экономку.

Через несколько минут раздался стук в дверь, и вошла молоденькая служанка с большим подносом. На ней была старинная униформа, из-под накрахмаленного белого чепчика выбивались вьющиеся рыжие волосы. Она застенчиво улыбнулась:

— Я Этель. Вот принесла завтрак. Миссис Джексон надеется, что он вам понравится.

Лиз посмотрела на поднос. На кружевной салфетке — изящная фарфоровая посуда с розочками.

Серебряный кофейник, от которого шел восхитительный аромат. Яйцо всмятку. Тост, джем, кусочки желтого масла. Лиз почувствовала, что проголодалась.

Она села и поставила поднос на колени.

— Спасибо, Этель. Пожалуйста, передайте миссис Джексон, что все великолепно, и, уверена, завтрак мне очень понравится.

Этель широко улыбнулась и вышла, а Лиз с удовольствием принялась за еду. Уминая за обе щеки, она попыталась представить себе перспективу. Скорее всего, Лиз ожидала трудная жизнь сиделки, пока не удастся скопить денег, потому что, если Джон с Дороти и пригласят ее остаться в Солихалле, она, пожалуй, не сможет это вынести.

Съев все до крошки и опустошив кофейник, Лиз откинулась на подушку. Какой безмолвный дом! Где-то часы мелодично пробили двенадцать, и раздался стук в дверь.

— Войдите! — крикнула Лиз.

В комнате появился Бретт. Он уселся на стул у окна лицом к ней.

— Доброе утро, — формально произнес он.