Ваш Проскури, кстати, уже объявлен в розыск, найдём достаточно быстро, тем более, что это моё личное распоряжение. Его и так давно ищут, видимо не очень старательно. А теперь к его старым грехам добавится покушение на убийство, так что ехать ему на Урал в рудники очень надолго.
— Ясно, — кивнул я. — Спасибо за информацию. Будем предельно осторожны. А сотрудничать с полицией в наших же интересах и неважно сколько времени на это понадобится.
— И ещё, Петр Емельянович, — повернулся он к отцу, уже забыв о моём существовании.
— Да, конечно, я всё понимаю, — кивнул отец. — Я сегодня же подготовлю письма, приложу копии доказательных документов и утром отправлю.
— Я бы посоветовал обратиться на аудиенцию к императору лично, — сказал полицеймейстер и развёл руками, — но сейчас пока лучше никуда не выезжать.
Когда глава полиции ушёл, а дежурные сказали, что будут ждать нас на улице и тоже удалились, в квартире наконец воцарилась тишина. Нарушали её только невнятные звуки из клетки и жалобное мяуканье на кухне из-под потолка.
Виктор Сергеевич уже более-менее пришёл в форму, по крайней мере мог самостоятельно передвигаться. Он нашёл для меня в куче вывернутого наружу содержимого платяного шкафа, во что переодеться. Я даже не обратил внимание, что у меня практически вся одежда в крови. Его размер конечно не совсем мой, но на улице уже темно, а дома переоденусь в своё.
По его просьбе я вытащил клетку с попугаем в прихожую. Кот с навесного шкафа наотрез отказывался спрыгнуть, а идти ко мне на руки тем более. Уходить без него старик тоже не хотел, пришлось идти на хитрость. Помню, котейка очень любит сыр, а в холодильнике нашёлся небольшой кусочек чего-то очень пахучего. За этим лакомством кот готов был идти на край света. Но ел он его уже сидя на полу.