Весь следующий день я разыгрывала спектакль. Сообщила, что разболелась голова – ах, накатила мигрень, теперь несколько дней проваляюсь в постели, – даже не вышла обедать к Фаркоунту. Извинилась, сославшись на плохое самочувствие.
Тот, по всей видимости, к женским слабостям привык – потому мое отсутствие его не разозлило. Мне носили зелья и пастилки, заваривали лечебные травы. Я лежала с болезным видом, а сама обдумывала план побега."
"В кошельке лежали материнские драгоценности. Но, чтобы их потратить, нужно добраться до города.
Всякое случается.
За звонкую монету люди закроют глаза на явные нестыковки в нашем рассказе.
Идея зрела в голове, обрастая подробностями.
Меньше часа оставалось до встречи с Коэрли.
Внезапно в дверь постучали.
Я рухнула на кровать, приложив на лоб смоченную настоем тряпицу.
– Не переживайте, у меня всё есть, я бы хотела просто полежать, – пробормотала слабым тоном, думая, что там очередная служанка.
Но внутрь зашел Гарри Фаркоунт. С неизменной гадкой улыбочкой, блестящими губами и выдающимся животом, который он поглаживал рукой так, словно носил в себе ребенка, а не двадцать килограмм лишнего веса.
Раньше он не лез в мои покои, и теперь его визит вызвал во мне очередную волну паники. Да ещё и в такой неудобный момент. Надеюсь, женишку и самому наскучит общество нездоровой невесты, и он пойдет по своим важным делам: напиваться вином, как он делал почти каждый вечер.
– Как ты, золотце? – Он сел на край кровати.
– Хотела бы я сказать, что лучше, но голова разрывается… – простонала я, прикладывая ладонь к тряпке на лбу. – Не могу даже пошевелить ею.
Фаркоунт даже не услышал моих слов. Его ответ не волновал – он был изрядно пьян, а потому жаждал общения. Облизывал губы, почесывал залысину.
– Ты ведь не слышала о том, как я познакомился с королем? – поинтересовался он и, не дожидаясь, заговорил: – Шла зима. Я розовощеким мальчишкой ушел защищать отцовские края…
Целый час он трещал без умолка, пока драгоценное время утекало сквозь пальцы.