— Э, что за самоуправство, начальник? — хрипит очнувшийся Колька, вставая на шатающихся ногах и вцепляясь пальцами в решетку. — На меня смотри, паря, я те говорю, что это Ждан, кореш мой, а не какой-то там похититель младенцев. Ишь чего удумали! Вы его с кем-то перепутали!
— А вы, гражданин, вообще помолчите. Вы когда рот открываете, в помещении дышать нечем, — морщится один из полицейских, а второй перекладывает какие-то бумажки.
В это время раздается звук шагов и маленькое пространство участка заполняет собой высокий мужчина в форме с военной выправкой и с пышными усами, перед которым двое наших старых знакомых становятся навытяжку.
Сконцентрироваться на мыслях не дают переговоры за прутьями решетки.
— Приветствую вас, — говорит пришедший мужчина коротко, оглядывая камеры. — Ну что, ребята? Вы мне бойцов невидимого фронта подкинете сегодня? На уборку территории? — И оборачивается к нам лицом, чтобы гаркнуть: — Ну что, граждане тунеядцы, алкоголики, кто хочет сегодня поработать?!
— Можете всех забирать кроме этих двух, товарищ майор, — отвечает один из полицейских.
— А что с ними такого? — спрашивает, нахмурив седые кустистые брови и буравя нас взглядом.
— Э-э-э, ну-у-у, надо разобраться.
— Пока разбираетесь, они на благо общества потрудятся. Не террористы?
— Нет.
— Не убийцы?
— Нет."
"— Тогда ладно. Короче, давайте, грузите их в бобик — и в парк, на площадь, пусть за такими же, как они, алкашами убирают мусор. А ведь с виду приличные люди! — качая головой, престарелый майор удаляется с чувством выполненного долга, а наши хлопчики-молодчики с облегчением вытирают взмокшие лбы.
— На выход, на выход, — подгоняют нас из камер, выдавая по дороге тычки и оскорбления разного рода. А я терплю, молчу, сдерживаю себя, хоть и с трудом, потому что получил отсрочку. И что-то мне подсказывает, что во время уборки приличной территории у меня будет много времени подумать.
Телефоны нам так и не выдали, зато снабдили аксессуарами дворников.