К этому стоило добавить, что он отчаянно морщился и строил страшные рожи.
– Сэр, не ведите себя как ребенок! – воскликнул Джаспер.
– Что?! – возмутился шут. – Сам ты ребенок! Чтоб ты знал, я не играю в игрушки, как какой-то… какой-то… ребенок!
– И у вас даже нет ни одной марионетки?
– Нет! Терпеть не могу кукол!
– А маротта? У всякого уважающего себя шута она должна быть.
Джаспер подразумевал жезл, увенчанный резной головкой шута. Он не играл в карты, но часто видел на изображении главной карты колоды человека в колпаке с таким жезлом.
Долговязый выпучил глаза.
– Откуда ты знаешь про маротту?! Неважно! Моя пылится на дне одного из чемоданов в фургончике – давно ее не доставал. И чтоб ты знал, Лохматый: маротта – не игрушка!
– Похожа на игрушку.
– Сам ты похож на игрушку.
Джаспер тяжко вздохнул. Он впервые ощутил себя на месте дядюшки и подивился его, казалось, неиссякаемому терпению.
– Вас укусили. Позвольте мне помочь. Я в этом разбираюсь и не раз…
– Разбираешься? – презрительно бросил шут. – Странные у тебя племяннички, Финлоу: один – механик, другой – доктор!
– Какие уж уродились, сэр, – проворчал шмуглер. – Если хотите мое мнение, им просто не хватает плетки. Попади они ко мне раньше, уж у меня быстро выучились бы уважению к старшим и не лезли бы к почтенным джентльменам, которые не хотят, чтобы им помогали.
Шут задумался. По его лицу было видно, что перспектива, обрисованная мистером Финлоу, его не особо радовала.
– Вам же больно, – продолжал настаивать Джаспер. – Я хочу помочь.
– Мне не больно! Я вообще, да будет тебе известно, не умею испытывать боль!
– У вас анальгезия? – спросил Джаспер.
– Ладно! – вскричал шут.
Он с важным видом выставил руку и горделиво отвернулся. Но взгляд скосил: ему было любопытно, что будет делать этот высокомерный мальчишка.
Джаспер осторожно взял его руку кончиками пальцев, осмотрел ее.
Укус на запястье был не сильно глубоким, но кровоточил изрядно. Шуту на самом деле очень повезло: крайний след зуба не доставал до вены меньше, чем на дюйм.