– Тот самый, мистер Бёрджес.
– Что за «тот самый»?
– О котором пьеса «Свет фонаря».
Бёрджес не сдержался и расхохотался.
– Что за чушь?!
– Это не чушь! – воскликнул Бёрнам, и мисс Бишеллоу закивала. – Пьеса основана на здешней городской легенде. Но Удильщик реален.
Бёрджес посмотрел на него, а потом перевел взгляд на спутницу. Они и не думали улыбаться.
– То есть вы хотите сказать, что где-то в море неподалеку живет мстительный дух, который выходит на берег во время шторма, зажигает фонарь на своей голове и топит родителей, которые наказывают своих детей? Я правильно понял?
Бёрнам и мисс Бишеллоу кивнули.
– А почему, как вы думаете, детей в нашей пьесе играл мистер Фунгус? Потому что здесь все боятся: на детский плач – даже постановочный – может прийти…
– Вы совсем тут все спятили?
– Мистер Бёрджес, – сказала Эдит Бишеллоу. – Удильщик существует. За последние годы он убил троих подчиненных моего отца, включая его правую руку Фредди-шкипера.
– То есть он и правда… дух?
– Никто не знает, кто он такой…
Больше ничего полезного в театре «Ффор» Кенгуриан Бёрджес не узнал. Всю дорогу до «Плаксы» он думал о том, что видел на сцене, и о том, что выяснил в гримерке. Мисс Бишеллоу, не смолкая, жужжала на ухо. Она снова говорила обо всем на свете: о пьесе, о выпученных от страха глазах актеришки, об Удильщике. Он ее не слушал и отреагировал лишь когда она начала жаловаться на отца, безжалостного Адмирала, который ее постоянно наказывает и вообще относится к ней ужасно – мол, избивает ее с самого детства и держит в чулане.
– Если бы это была правда, мисс Бишеллоу, за ним давно явился бы Удильщик, – сказал Бёрджес, но спутница не растерялась.
– Он все равно жестокий и не дает мне шагу ступить. Только вы меня можете спасти, мистер Бёрджес. Вы храбрый и сильный – вы не боитесь матросов, актеров и прочих болванов.
Бёрджес сказал, что должен найти Удильщика, а все остальное его сейчас не особо волнует.
Вместо того, чтобы обидеться, Эдит Бишеллоу ухватилась за слово «сейчас».
Высадив его у гостиницы, она укатила, явно строя какие-то недвусмысленные и очень далеко идущие планы, а Бёрджес поднялся в свой номер и лег в кровать, но еще час не мог заснуть: его не отпускали мысли об Удильщике.