Помнится, когда он сказал так в первый раз, они оба захохотали, а потом одновременно смолкли и стали целоваться с неистовством обречённых.
Отчаянно мечтая о замужестве, она изо всех сил изображала презрение к условностям, но если бы Витя хоть в шутку, хоть намёком дал понять, что бросит семью, то побежала бы с ним в ЗАГС, теряя тапки. И наплевать на жену, на детей, на общественное мнение — на всё наплевать, если несёшься вдогонку за счастьем.
А Виктор любил рассказывать про семью, краем глаза наблюдая, как она волнуется от ревности и злобы.
«Симпатичный парнишка, на тебя похож». — Она кивала головой, прижималась губами к его уху, да и вообще согласилась бы с чем угодно, лишь бы удержать его рядом."
"Острота воспоминаний кулаком ударила в солнечное сплетение. Пережидая боль, Татьяна на несколько мгновений замерла, полусогнувшись.
Присев на корточки у стены, она запустила руки в волосы и несколько раз крепко дёрнула за короткие пряди, чтобы вернуться в нынешнюю реальность, хотя знала, что это бесполезно. Та, прежняя Татьяна, уверенная в победах спортсменка и чемпионка, находилась отсюда в миллионе световых лет.
Осознание того, что вся её судьба бестолково полетела под откос, было непереносимым. Тридцать пять лет — середина жизни, а ни семьи, ни детей, ни обустроенного быта, включая разлад с родителями, которые демонстративно уехали жить в деревню, чтоб не наблюдать её связь с женатым мужчиной. Господи, но почему так? В чём она провинилась? Все так живут. Она задумалась: нет, не все! Внезапно стало и стыдно, и горько, и безвозвратно. Как ни оправдывай воровство любовью, оно всё равно остаётся воровством, а любовь — это нечто иное — чистое и светлое, не оставляющее на воспоминаниях грязные пятна украденных встреч и тайных телефонных звонков.
Как жаль, что нельзя превратить в пепел тот день семилетней давности, когда она заблудилась в центре Марселя. В перерыве между соревнованиями женской сборной дали несколько свободных часов для осмотра города. Стояла прекрасная, прозрачная осень.