Рассекая воздух, золотой хрусталь солнечных лучей отражался от статуи Марии с младенцем, взирающей окрест с высокой колокольни Нотр-Дам-де-ла-Гард. Пройдя по набережной, сплошь заставленной столиками и стульями открытых кафе, Татьяна свернула в сторону центра, прошла несколько шагов вверх по узкой длинной улочке и вдруг поняла, что осталась одна. Подруга Наташка куда-то исчезла, а вокруг сновали чернокожие мужчины и женщины, не было видно ни единого белого лица. Ни одного! Перейдя на лёгкую рысь, Татьяна в поисках выхода обежала квартал, но только запуталась среди тупиков и переулочков, больше похожих на негритянское гетто, чем на район одного из красивейших городов Франции.
Помня наказ тренера не выпускать сумку из поля зрения, она перебросила рюкзак со спины на живот, наподобие кенгуру, и крепко обхватила его руками. Опоздание на тренировку приравнивалось к диверсии, за которую положен расстрел. Татьяна начала впадать в панику и, расслышав русскую речь, да ещё обращённую именно к ней, едва не расплакалась от облегчения.
— Привет! Я тебя знаю, ты Таня из женской сборной.
Облокотившись на поручень балюстрады, Виктор стоял около какого-то особняка и глядел на неё сверху вниз. Его глаза смеялись, а в пушистых волосах застряли осколки солнца. У неё замерло сердце.
— Ты куда несёшься, как заполошная? Заблудилась, что ли?
Она обречённо кивнула:
— Да. А скоро тренировка. А Сергей Павлович, он…
— Знаю я вашего Павловича — зверь, можешь не продолжать.
Зачем она напросилась на вечернюю прогулку? Как просто тогда казалось — протянуть руку и сорвать созревшее яблоко, не задумываясь, что оно с чужой яблони и за него придётся расплатиться потоками горьких слёз.
В лучах фиолетовой настольной лампы по стенам скользила тень горя, а за оконным стеклом падал снег и замерзал на ветру старый тополь.
* * *Половина девятого, дети в школе, а ещё темно той густо-синей темнотой, что сопровождает холодные зимние рассветы. В преддверии новогодних праздников во многих окнах мерцали гирлянды, развешенные нетерпеливыми хозяевами; на подоконниках стояли горки с электрическими свечками; из витрины магазина глупой улыбкой скалился пенопластовый снеговик.