На заборе чёрной кляксой на белой бумаге сидела ворона. Воронам зима нипочём.
До получения официального ответа он отказывался верить в очевидное, потому что за время его юридической практики случались совершенно неожиданные обороты событий. Вдруг предполагаемое отравление оказалось бы неизвестным природе птичьим гриппом или чумой свиней?
В данном случае дикое преступление представлялось совершенно бессмысленным. Страусиная ферма никому не составляла конкуренции и никому не мешала.
Помощники — Ольга с Егором — не показывались, и вывод, что напрашивался сам собой, совершенно не радовал.
В тысячный раз за последние сутки Никита прокрутил в голове подробности своего бизнеса и не нашёл ни единой зацепки для оргвыводов. Обстоятельства бизнеса складывались как нельзя лучше, а результатом оказалась груда мёртвых птиц, которую предстоит захоронить согласно санитарным нормам.
Мама наверняка с грустью в голосе заявит: «Я так и знала, что твоё предприятие закончится крахом».
Никита усмехнулся краешком рта. Всё-то они знают, наши мамы.
Внезапно ему сильно захотелось позвонить Рите. Просто так, чтобы смыть с души корку грязи.
Ритин голос зазвучал через несколько ударов сердца:
— Никита, добрый день! Спасибо за поздравительную эсэмэску. — Она сделала паузу. — И за ёлки. Теперь у нас дома настоящий лес.
— За ёлки? — Он осторожно поинтересовался: — И много их?
Рита рассмеялась:
— Всего две! Вы разве не помните?
В Ритиной интонации он угадал улыбку и невольно улыбнулся в ответ:
— Честно говоря, я знаком только с одной ёлкой.
— Разве?
— Точно! — Он перевёл дыхание. — Надеюсь, Новый год прошёл весело?
— В целом неплохо и, можно сказать, с предрождественским чудом. Правда, оно произошло не с нами, но всё равно приятно. В любом случае — ёлки чудесные. Дети просили передать благодарность. А ты как встретил?
Никита так обрадовался этому внезапно выскочившему «ты», что свалившиеся проблемы сжались до уровня незначительных и вполне преодолимых, если не прямо сейчас, то по крайней мере в обозримом будущем.
Хотя Рита не могла его видеть, он скорчил ироничную гримасу и воскликнул:
— О, великолепно! Я веселился как никогда в жизни.
— Правда? Я рада. — Её голос слегка надломился, будто бы под ногами треснул лёгкий весенний ледок. — У тебя были гости?
— Я тебе потом расскажу. И, да, Рита, — он сделал паузу, — мне страшно неудобно, но если вы захотите ко мне приехать, то пока не надо.