Кто противник? Да кто стреляет в мою сторону — тот и враг.
Я упал на колено, больно приложившись им к брусчатке мостовой. Вот пригнувшийся к капоту машины, перегородившей путь, человек с пистолетом. Ага, стреляет в меня. Точнее пытается, что-то у него с меткостью, или как ее у нас называли, «целкостью» хреново — с десяти метров мажет в упор. А я нет. Нажатие на спуск, и у стрелка моментально наступает просветление от открытого третьего глаза во лбу. А то медитация, духовные практики… Так проще.
Переношу огонь на других.
— Пракс, назад, в машину! — рядом со мной появляется веснушчатый рыжий парень, отчаянно долбящий из пистолета куда-то в белый свет.
Меня берут за воротник, и куда-то тащат. Черт возьми, я вроде не ранен, вот только ноги почему-то плохо идут, ватные они какие-то… Меня затаскивают в машину. Последнее, что помню — закрывшуюся бронированную дверь, и стук автоматных пуль по заднему стеклу, мгновенно помутневшему. И тут я вырубился окончательно.
— И вы хотите сказать, что не смогли справиться с тремя сопляками и одним охранником? — саркастически сказал черноволосый господин, сидевший в кресле.
— Нет, Ваше Сиятельство!
— Я разочарован. Сильно, — граф Бецкой стряхнул пепел с сигары в хрустальный череп, стоявший на столе.
Никому нельзя доверять, вот совсем никому. Тем более этим уличным мартышкам, банде лихих отморозков, наводивших страх на Невский район. Поддался на уговоры камердинера, у которого родня была связана с этой бандой.
— Мы потеряли восьмерых, а шестерых из них — от рук того щенка, брата которого должны были убить!
— Что, так младший Апраксин вас уделал? — хмыкнул граф, затянувшись горьким ароматным дымом.
— Да, Ваше Сиятельство!
— Как? У вас была куча стрелков, все отмороженные наглухо. И я даже пошел на такую глупость, как дал вам серийник, из которого вы могли завалить всех его спутников рядом.
— Не получилось, Ваше Сиятельство, — потупился молодой парень явно криминальной наружности.